Курс стритфото. Шаг 20 — Пасмурно и дождливо: «Черный и белый день»

Полный расширенный урок

Необ­хо­ди­мое вре­мя: 4–5 часов, рас­пре­де­лен­ных на ту неде­лю, кото­рую вам пода­рит небо, — 90 минут чте­ния, три корот­ких упраж­не­ния дома, одна 60–75-минутная вылаз­ка в пас­мур­ную пого­ду (сухой серый день — это пол­но­цен­ное зада­ние, а дождь — бонус, кото­рый мож­но полу­чить, если он выпа­дет), 30–45 минут за сто­лом и 45-минут­ный обзор. Чест­ная логи­ка шага, заяв­лен­ная зара­нее: этот урок зави­сит от пого­ды и не может быть про­ве­ден в при­ну­ди­тель­ном поряд­ке. Если на неде­ле будет ясно, шаг откла­ды­ва­ет­ся. Про­гноз, а не кален­дарь — вот что опре­де­ля­ет сего­дняш­ний день.

Мате­ри­а­лы: Ваш настро­ен­ный теле­фон, жур­нал уче­та фото­гра­фий, сал­фет­ка из мик­ро­фиб­ры (сего­дня она из аксес­су­а­ра пре­вра­ти­лась в сред­ство выжи­ва­ния), сухой внут­рен­ний кар­ман для теле­фо­на, поло­тен­це или носо­вой пла­ток и — един­ствен­ный раз­ре­шен­ный ком­про­мисс с зако­ном о запре­те поку­пок — ком­пакт­ный зонт, руч­ка кото­ро­го не будет мешать вашей руке со съем­кой, если он у вас уже есть. Все осталь­ное даст небо.

Где это при­го­дит­ся: на тре­тьем эта­пе моду­ля 4 и на мяг­ком шесте моду­ля све­та. Шаг 18 после­до­вал за солн­цем, когда оно ста­ло самым холод­ным. Шаг 19 после­до­вал за ним, когда оно при­об­ре­ло самую суро­вую гео­мет­рию. Сего­дня солн­це пол­но­стью исклю­че­но из урав­не­ния — роль миро­вой лам­пы берет на себя слой обла­ков, — и этот шаг нако­нец-то завер­ша­ет кон­тра­пункт моду­ля: пого­да Бехе­ров, серый день, ров­ный свет, за кото­рый, как учит тра­ди­ция, нуж­но изви­нять­ся, — все это ста­но­вит­ся пол­но­цен­ной учеб­ной про­грам­мой. Кро­ме того, здесь пред­став­ле­ны две самые ста­рые дол­го­вые рас­пис­ки кур­са: запись о дожде в Шаге 5 («серая пого­да — это чер­но-белый день — тер­ри­то­рия Шага 20 — зон­ти­ки и мок­рый асфальт — это пода­рок») и запись о мок­ром инвен­та­ре в Шаге 13 («про­гул­ка под дождем… док­три­на Шага 20 о серых днях, насту­па­ю­щих вме­сте с пого­дой»).

---

Вступление: Документы, которые никому не были нужны

В тече­ние трид­ца­ти лет, с кон­ца 1890‑х годов и до самой смер­ти в 1927 году, быв­ше­го моря­ка, акте­ра и помощ­ни­ка худож­ни­ка по име­ни Эжен Атже мож­но было застать за тем, что он каж­дое утро тол­кал по ули­цам Пари­жа дере­вян­ную тележ­ку на коле­си­ках с фото­ап­па­ра­том, кото­рый был стар­ше его само­го, стоп­кой жела­ти­но­во­го стек­ла, а поз­же — жела­ти­но­во­го фото­бу­ма­ги и шта­ти­вом. Он фото­гра­фи­ро­вал на рас­све­те. Он фото­гра­фи­ро­вал под моро­ся­щим дождем, в тумане, уны­лы­ми серы­ми утра­ми, кото­рые сле­ду­ют за дождем, — отча­сти пото­му, что для дли­тель­ных съе­мок его пла­сти­нок тре­бо­вал­ся туск­лый, непо­движ­ный воз­дух и пустые ули­цы, а отча­сти, кажет­ся, пото­му, что Париж, кото­рый он фото­гра­фи­ро­вал, наи­бо­лее отчет­ли­во суще­ство­вал имен­но в такую пого­ду: вокруг него руши­лись ули­ца за ули­цей ста­рые пла­ни­ров­ки до Осма­на, внут­рен­ние дво­ры, вит­ри­ны мага­зи­нов, фрон­то­ны, зоны ста­рьев­щи­ков, двер­ные молот­ки и улич­ные ярмар­ки – исче­за­ю­щий город, сня­тый чело­ве­ком, рабо­тав­шим почти исклю­чи­тель­но в Нью-Йор­ке. часы и усло­вия, кото­рые кален­дарь про­пус­ка­ет.

Он оза­гла­вил рабо­ту рабо­чим назва­ни­ем, кото­рое напи­сал от руки на аль­бо­мах сво­им про­стым почер­ком: Documents pour artistes — «Доку­мен­ты для худож­ни­ков». Он про­да­вал репро­дук­ции худож­ни­кам, кото­рым тре­бо­ва­лись спра­воч­ные мате­ри­а­лы, архи­тек­то­рам, Биб­лио­те­ке, Служ­бе охра­ны исто­ри­че­ских памят­ни­ков; он фото­гра­фи­ро­вал про­фес­сию мерт­во­го чело­ве­ка с само­иро­ни­ей постав­щи­ка. По его соб­ствен­ным сло­вам, он не был худож­ни­ком. По его соб­ствен­ным сло­вам, он созда­вал про­сто доку­мен­ты. Мир искус­ства в кон­це кон­цов гром­ко выра­зил свое несо­гла­сие, и исто­рия это­го несо­гла­сия — одна из самых стран­ных в исто­рии это­го вида искус­ства. Моло­дая аме­ри­кан­ская фото­граф Бере­нис Эбботт позна­ко­ми­лась с рабо­та­ми худож­ни­ка при­мер­но в 1925 году, сде­ла­ла его порт­рет неза­дол­го до его смер­ти, а затем деся­ти­ле­ти­я­ми — во вре­ме­на Вели­кой депрес­сии, вой­ны и соб­ствен­ной карье­ры — поку­па­ла, сохра­ня­ла, печа­та­ла, пуб­ли­ко­ва­ла и отста­и­ва­ла архив худож­ни­ка, кото­рый нико­му не был нужен. Сюр­ре­а­ли­сты пуб­ли­ко­ва­ли его вит­ри­ны как объ­ек­ты «най­ден­но­го искус­ства» (Этже, кото­ро­го, судя по все­му, это не впе­чат­ли­ло, про­дол­жал при­сы­лать доку­мен­ты). А в 1930 году, через три года после смер­ти ста­ри­ка в скром­ной квар­ти­ре, окру­жен­ной непро­дан­ны­ми гра­вю­ра­ми, «Днев­ни­ки» Эдвард Уэс­тон — мастер дюн послед­не­го шага, чело­век, кото­рый в паля­щий пол­день раз­ру­шил соб­ствен­ное насле­дие пик­то­ри­а­лиз­ма, — опи­сал свою встре­чу с фото­гра­фи­я­ми Эдже­та и, по сути, вынес вер­дикт: этот мало­из­вест­ный постав­щик доку­мен­тов был одним из пер­вых по-насто­я­ще­му совре­мен­ных фото­гра­фов. Эта пре­ем­ствен­ность кажет­ся слиш­ком оче­вид­ной, что­бы быть прав­дой, но это прав­да: чело­век суро­во­го солн­ца и чело­век серо­го рас­све­та — один пере­да­ет эста­фе­ту дру­го­му в тече­ние неде­ли заня­тий.

Изу­чи­те рабо­ту, кото­рая так вооду­ше­ви­ла эти вла­сти, и обра­ти­те вни­ма­ние — на то, что на про­тя­же­нии цело­го сто­ле­тия было у всех на виду, — на пого­ду. Париж на кар­ти­нах Атже — это пре­иму­ще­ствен­но серый Париж: плос­кое затя­ну­тое обла­ка­ми небо, раз­мы­тые тума­ном дали, потем­нев­шие от дождя ули­цы, рас­се­ян­ный свет зари. Не пото­му, что он не мог дождать­ся солн­ца, а пото­му, что его под­дан­ные хоте­ли видеть серый цвет: что­бы вывес­ки на вит­ри­нах были раз­бор­чи­вы­ми, без рез­ких теней, что­бы мок­рая брус­чат­ка на ули­це отра­жа­лась и сия­ла, что­бы пустой угол выгля­дел как чистая гео­мет­рия на фоне бело­го неба. Чело­век, зало­жив­ший осно­вы улич­ной живо­пи­си, тыся­чи раз выби­рал имен­но те усло­вия, кото­рым вас научи­ли на послед­них двух эта­пах это­го кур­са: ника­кой тени, ника­ко­го теп­ла, ника­кой дра­ма­тич­но­сти — день без све­та.

Кото­рый завер­ша­ет три­ло­гию «Хра­ни­тель вре­ме­ни». Шаг 18 отме­нен слиш­ком рано, слиш­ком позд­но. Шаг 19 отме­нен слиш­ком ярко. Сего­дня вече­ром послед­нее и луч­шее оправ­да­ние хро­но­мет­ри­ста, то, кото­рое он защи­ща­ет с искрен­ней убеж­ден­но­стью, пото­му что за этим сто­ит вся куль­ту­ра: пло­хая пого­да. Про­гноз пого­ды — серый или, что еще хуже, дожд­ли­вый — и каме­ра отправ­ля­ет­ся в кар­ман, про­гул­ка отме­ня­ет­ся, и фото­гра­фы, по тра­ди­ции, воз­вра­ща­ют­ся домой сухи­ми и с пусты­ми рука­ми. Про­ти­во­по­лож­ный совет в путе­во­ди­те­ле по кур­су суще­ству­ет с само­го нача­ла, и сего­дня он зву­чит так:

«В серые и дожд­ли­вые дни чер­но-белая фото­гра­фия — ваш друг. Она пере­кли­ка­ет­ся с мрач­ной пого­дой и под­чер­ки­ва­ет линии, тени и тек­сту­ры».

Обра­ти­те вни­ма­ние на то, что это пред­ло­же­ние не гово­рит: оно не гово­рит о том, что серый день мож­но пере­жить, что это запас­ной вари­ант, что это луч­ше, чем ниче­го. Оно гово­рит о том, что у серо­го дня есть союз­ник — целая тра­ди­ция визу­а­ли­за­ции, — и настро­е­ние, и набор сюже­тов, и что пого­да и моно­хром­ная рам­ка нераз­рыв­но свя­за­ны. Зада­ние, вокруг кото­ро­го был постро­ен курс, утвер­жда­ет этот союз как дис­ци­пли­ну: про­гул­ка в пас­мур­ную или дожд­ли­вую пого­ду — пят­на­дцать кад­ров, сня­тых с наме­ре­ни­ем пре­вра­тить их в чер­но-белые. Не пре­вра­щать их в чер­но-белые, что­бы спа­сти. Выстрел с целью — серый свет, кото­рый с пер­во­го взгля­да вос­при­ни­ма­ет­ся как тон.

План состо­ит из деся­ти частей. В нем объ­яс­ня­ет­ся, что такое пас­мур­ная пого­да с физи­че­ской точ­ки зре­ния: все небо пре­вра­ща­ет­ся из фона в источ­ник све­та — что уби­ра­ет плос­кий свет и что он дает. Это интел­лек­ту­аль­ная осно­ва шага: поче­му серый свет и моно­хром­ная рам­ка — есте­ствен­ные союз­ни­ки. Про­бле­ма ярко­сти, логи­ка пре­об­ра­зо­ва­ния и дис­ци­пли­на сня­тия цве­та при сохра­не­нии тона. иссле­ду­ет объ­ек­ты серо­го дня: порт­рет­ный дар, тональ­ную архи­тек­ту­ру, белую пусто­ту над голо­вой и — чест­ная тай­на шага — цве­то­вой бонус серо­го дня. В чет­вер­той части дождь пред­ста­ет как отдель­ный дар: дож­де­вая фло­ра и ее зон­ти­ки, влаж­ный двой­ник мира, опти­ка види­мо­го дождя, мем­бра­на, сна­ря­же­ние и док­три­на выжи­ва­ния. Пятая часть — это плен: про­бле­ма экс­по­зи­ции при съем­ке на белом небе, холод­ная цве­то­вая тем­пе­ра­ту­ра, налог на све­то­чув­стви­тель­ность, прак­ти­ка пре­об­ра­зо­ва­ния. В шестой части мы зна­ко­мим­ся с новым масте­ром шага — Роем ДеКа­ра­вой, самым тихим рево­лю­ци­о­не­ром в аме­ри­кан­ской тра­ди­ции, фото­гра­фом мяг­ко­го серо­го све­та и сия­ю­щей чер­но­ты, — и ана­ли­зи­ру­ем серый канон от Атже до осно­во­по­ла­га­ю­ще­го откры­тия, что сама улич­ная тра­ди­ция заро­ди­лась в плохую пого­ду. В седь­мой части мы добав­ля­ем пого­ду в нашу стоп­ку. В вось­мой части мы выстра­и­ва­ем регистр — chroma — и про­во­дит три­на­дца­тый тест на пере­се­че­ние. Части IX и X — отра­бот­ка и раз­вер­ты­ва­ние.

Эджет трид­цать лет тол­кал свою тележ­ку под дождем и назы­вал это рабо­той по снаб­же­нию доку­мен­та­ми, а в кон­це века выяс­ни­лось, что он делал одни из самых пуга­ю­щих фото­гра­фий, когда-либо пред­став­лен­ных пуб­ли­ке. Пого­да, в кото­рой он рабо­тал, не была ничьей. Сего­дня она ста­нет вашей.

Про­гноз — это про­грам­ма. Про­чти­те его.

---

Все небо как лампа: что на самом деле представляет собой облачность

Облако как софтбокс

Физи­ка — это одна из под­ста­но­вок, и это самая мас­штаб­ная под­ста­нов­ка в при­ро­де.

Пря­мое сол­неч­ное излу­че­ние, каким бы оно ни было, — это малень­кий жест­кий источ­ник: по сути, точеч­ный излу­ча­тель, нахо­дя­щий­ся на рас­сто­я­нии 93 мил­ли­о­нов миль, но зани­ма­ю­щий на небе все­го пол­гра­ду­са. А малень­кие источ­ни­ки отбра­сы­ва­ют рез­кие тени, пото­му что свет от точ­ки пада­ет на каж­дый край мира под одним и тем же углом. Каж­дый шаг в Моду­ле 4 до сих пор был посвя­щен это­му дис­ку раз­ме­ром в пол­гра­ду­са: его теп­ло­му све­ту при низ­ком поло­же­нии (Шаг 18), суро­во­му све­ту при высо­ком поло­же­нии (Шаг 19), его дра­ма­тиз­му и спо­соб­но­сти отбра­сы­вать тени. Теперь поме­стим слой обла­ков меж­ду дис­ком и миром и посмот­рим, как изме­нит­ся гео­мет­рия. Солн­це боль­ше не осве­ща­ет ниче­го напря­мую; это дела­ют обла­ка — и обла­ка явля­ют­ся источ­ни­ком све­та пло­ща­дью в десят­ки тысяч квад­рат­ных кило­мет­ров, све­тя­щим­ся купо­лом, охва­ты­ва­ю­щим все види­мое небо. Теперь свет попа­да­ет на каж­дую поверх­ность со всех сто­рон одно­вре­мен­но: из зени­та, с гори­зон­тов, со все­го купо­ла. А источ­ник све­та, окру­жа­ю­щий объ­ек­ты, отбра­сы­ва­ет тени без чет­ких гра­ниц — тех­ни­че­ски это полу­тень, кото­рая настоль­ко широ­ка, что погло­ща­ет тень. Пеше­ход в пол­день под плот­ной облач­но­стью отбра­сы­ва­ет тень, кото­рая настоль­ко мяг­кая, что едва раз­ли­чи­ма; тень от зда­ния ста­но­вит­ся гра­ди­ент — это ско­рее плав­ное затем­не­ние, чем гра­ни­ца; в сплош­ном густом обла­ке тене­вая лек­си­ка все­го горо­да тихо рас­тво­ря­ет­ся.

Имен­но за такое обо­ру­до­ва­ние сту­дий­ные тра­ди­ции пла­тят огром­ные день­ги. «Софт­бокс» — это искус­ствен­ное обла­ко: неболь­шая лам­па, направ­лен­ная через боль­шую рас­се­и­ва­ю­щую панель, пре­об­ра­зу­ет точеч­ный источ­ник све­та в широ­кий, бла­го­да­ря чему тени смяг­ча­ют­ся, а свет рас­се­и­ва­ет­ся. Самый боль­шой софт­бокс, кото­рый мож­но купить за день­ги, — это метр или два тка­ни; небо — это небо. Overcast — круп­ней­шая в мире про­фес­си­о­наль­ная осве­ти­тель­ная уста­нов­ка, кото­рая сво­бод­но парит над каж­дой ули­цей, когда поз­во­ля­ет пого­да — и тра­ди­ция, кото­рая научи­ла вас назы­вать это пло­хим и нека­че­ствен­ным, — та же тра­ди­ция, кото­рая пла­тит аренд­ным домам сот­ни в час за ее при­бли­же­ние к иде­а­лу.

Цифры

Учет в режи­ме реаль­но­го вре­ме­ни — изме­рен­ные пара­мет­ры, чест­но заяв­лен­ные:

Осве­щен­ность. Пол­ное лет­нее солн­це обес­пе­чи­ва­ет поряд­ка ста тысяч люк­сов; яркая тон­кая облач­ность состав­ля­ет, воз­мож­но, деся­тую часть этой осве­щен­но­сти; тяже­лые серые обла­ка – от несколь­ких сотен до тыся­чи. The grey day рабо­та­ет на одну—шесть оста­но­вок туск­лее солн­ца из-за веса обла­ков – ариф­ме­ти­ка, кото­рая опре­де­ля­ет налог ISO части V и объ­яс­ня­ет, поче­му фай­лы grey day нахо­дят­ся бли­же к потол­ку шума, чем пред­по­ла­га­ет их мяг­кий внеш­ний вид.

Цве­то­вая тем­пе­ра­ту­ра. Облач­ный луч холод­ный — от 6500 до 8000 К и выше, с голу­бо­ва­тым оттен­ком, пото­му что обла­ка рас­се­и­ва­ют немно­го теп­ла и при­да­ют вам соб­ствен­ный цвет неба. Для исправ­ле­ния это­го суще­ству­ет пред­уста­нов­ка балан­са бело­го «облач­но» в вашей каме­ре. Сего­дня вече­ром вы узна­е­те, когда сле­ду­ет отка­зать­ся от кор­рек­ции.

Дина­ми­че­ский диа­па­зон. Дар из даров. Ули­ца в пол­день рас­тя­ну­лась на четыр­на­дцать с лиш­ним оста­но­вок, что повли­я­ло на рас­по­ло­же­ние окна (шаг 19); ули­ца в пас­мур­ный день — без ярких бли­ков, без чер­ных двер­ных про­емов — сужа­ет­ся при­мер­но до пяти-вось­ми оста­но­вок, вклю­чая небо. Вся сце­на в пре­де­лах допу­сти­мой погреш­но­сти дат­чи­ка, даже с запа­сом; одно­сто­рон­няя дверь отды­ха­ет; пред­по­ло­же­ние каз­на­чея о том, что кар­та серая, — пато­ло­ги­че­ское пред­по­ло­же­ние, кото­рое он делал всю неде­лю, — при­бли­зи­тель­но вер­но под сло­ем обла­ков (рав­но­мер­но серая сце­на дей­стви­тель­но име­ет сред­ний серый отте­нок). Серый день, с тех­ни­че­ской точ­ки зре­ния, — это самая про­стая экс­по­зи­ция во всем днев­ном цик­ле. И эту мысль нуж­но озву­чить сей­час, пото­му что она дела­ет пара­докс сего­дняш­ней эсте­ти­ки чест­ным: свет, кото­рый в куль­тур­ном фольк­ло­ре кажет­ся самым слож­ным, на самом деле самый про­стой с точ­ки зре­ния физи­ки. Труд­но­сти, кото­рые созда­ет серый день, нико­гда не были свя­за­ны с экс­по­зи­ци­ей. Это нечто дру­гое — тема всей вто­рой части.

Что конфисковано, что возвращено

Опись сдел­ки, обе колон­ки, пото­му что сего­дня мы зани­ма­ем­ся имен­но этим.

Кон­фис­ко­ва­но — весь тене­вой сло­варь. Пять видов, опи­сан­ных в шаге 19, исче­за­ют. Нет кон­тур­но­го све­та (мяг­кий свет не созда­ет рисун­ков). Нет поло­сы (гра­ни­ца меж­ду дву­мя режи­ма­ми осве­ще­ния рас­тво­ря­ет­ся в гра­ди­ен­те). Нет бли­ков, нет пят­ни­сто­сти, достой­ной это­го назва­ния, нет полу­ден­ной пусто­ты — а вме­сте с ними исче­за­ют и линии шага 18, и кра­е­вое осве­ще­ние. Фото­граф, кото­рый на про­шлой неде­ле собрал целый набор инстру­мен­тов для рабо­ты с «жест­ким кра­ем», выхо­дит на ули­цу в пас­мур­ный день и обна­ру­жи­ва­ет, что ящик пуст. В этом и заклю­ча­ет­ся истин­ная при­чи­на непри­я­тия пас­мур­ных дней в куль­ту­ре: дело не в пло­хом осве­ще­нии, а в том, что инстру­мен­ты, кото­рые были уста­нов­ле­ны на преды­ду­щих двух эта­пах, непри­год­ны для исполь­зо­ва­ния, а фото­граф, у кото­ро­го нет дру­гих инстру­мен­тов, не вла­де­ет ничем.

Конеч­но — реестр, кото­рый вытес­ня­ли эти инстру­мен­ты. С уда­ле­ни­ем тене­во­го сло­ва­ря кадр реор­га­ни­зу­ет­ся вокруг того, что оста­ет­ся, а то, что оста­ет­ся, суще­ствен­но: лица, рав­но­мер­но и неж­но осве­щен­ные со всех сто­рон — ни глаз­ниц, ни косо­гла­зия, ни пло­хих сто­рон, каж­дый пеше­ход — сту­дий­ный натур­щик под свод­ча­тым купо­лом (свет—убежище noon pocket, осве­ща­ю­щий весь город весь день); фор­ма без направ­ле­ния — объ­ек­ты пред­став­ле­ны в их чест­ной общей цен­но­сти, без дра­ма­тиз­ма, типо­ло­ги­че­ской ясно­сти, кото­рую Бехе­ры жда­ли от cloud (кон­тра­пункт шага 19, нако­нец-то дома); тон­кая тек­сту­ра по досто­ин­ству оце­не­на — Док­три­на шага 14: облач­ность уби­ва­ет гру­бый рельеф, но под­чер­ки­ва­ет мел­кую зер­ни­стость, ткань, камень и кожа отоб­ра­жа­ют свою реаль­ную поверх­ность без воз­дей­ствия паля­ще­го солн­ца; белое небо над голо­вой – невы­ра­зи­тель­ное поле, пусто­та шага 16 появ­ля­ет­ся в виде потол­ка, белый фон, защи­ща­ю­щий от сли­я­ния (часть III); и тональ­ная архи­тек­ту­ра – струк­ту­ра сце­ны как чистая яркость, плос­кая гео­мет­рия свет­лых и тем­ных масс, кото­рую моно­хром­ный глаз создан для чте­ния и кото­рая теперь суще­ству­ет для тре­ни­ров­ки.

Сфор­му­ли­руй­те суть про­фес­сии как пер­вый закон:

Пас­мур­ная пого­да отби­ра­ет у нас сло­варь теней и дает сло­варь тонов. Фото­граф, сни­ма­ю­щий в пас­мур­ную пого­ду, — это не фото­граф с огра­ни­чен­ны­ми воз­мож­но­стя­ми. Это фото­граф с дру­ги­ми инстру­мен­та­ми — и в сту­дии это все­гда были доро­гие инстру­мен­ты.

---

Почему Грей любит монохром

А теперь интел­лек­ту­аль­ная часть: союз, о кото­ром в одном пред­ло­же­нии гово­рит­ся в посо­бии по кур­су, а в этой части подроб­но объ­яс­ня­ет­ся, поче­му серый свет и чер­но-белая рам­ка допол­ня­ют друг дру­га и что этот союз обя­зы­ва­ет вас делать во вре­мя съем­ки.

Проблема яркости

Нач­нем с меха­ни­че­ско­го аспек­та, кото­рый пре­вра­ща­ет пре­об­ра­зо­ва­ние в ремес­ло, а не в нажа­тие кноп­ки. Цвет­ная фото­гра­фия содер­жит два неза­ви­си­мых кана­ла раз­де­ле­ния: хро­ма­ти­че­ский (отте­нок и насы­щен­ность — крас­ное паль­то на фоне зеле­ной сте­ны) и яркост­ный (отно­си­тель­ная яркость — свет­лое паль­то на фоне тем­ной сте­ны). Цвет­ные сце­ны часто име­ют хро­ма­ти­че­ское раз­де­ле­ние, но оди­на­ко­вую яркость: крас­ное паль­то и серо-зеле­ная сте­на име­ют почти оди­на­ко­вую яркость, и глаз без тру­да раз­де­ля­ет их по цве­ту — это раз­ные оттен­ки. Если наив­но пре­об­ра­зо­вать этот кадр в оттен­ки серо­го — про­сто усред­нить цве­то­вые кана­лы, — то и паль­то, и сте­на ока­жут­ся в одной и той же средне-серой поло­се: раз­де­ле­ние, кото­рое при­да­ва­ло ком­по­зи­ции выра­зи­тель­ность, испа­ря­ет­ся, и кадр пре­вра­ща­ет­ся в моно­хром­ную кашу. Клас­си­че­ская про­бле­ма, извест­ная каж­до­му редак­то­ру, кото­рый откры­вал файл с обес­цве­чен­ны­ми эле­мен­та­ми и обна­ру­жи­вал туман.

Таким обра­зом, про­цесс пре­об­ра­зо­ва­ния — это зада­ча: в моно­хром­ной гра­фи­ке вы долж­ны решить, какие цве­та будут свет­лы­ми, а какие — тем­ны­ми. Яркость долж­на быть зада­на, пото­му что хро­ма­ти­че­ских зна­че­ний боль­ше нет и они не могут раз­де­лять цве­та авто­ма­ти­че­ски. В кине­ма­то­гра­фе эту про­бле­му реша­ли с помо­щью физи­че­ских филь­тров на объ­ек­ти­ве: крас­ный фильтр про­пус­ка­ет крас­ный свет и бло­ки­ру­ет сине-зеле­ный, поэто­му крас­ное паль­то све­тит­ся на плен­ке, а небо за ним ста­но­вит­ся чер­ным. Дра­ма­тич­ные тональ­ные пей­за­жи клас­си­че­ской моно­хром­ной эпо­хи были не резуль­та­том погод­ных усло­вий, а стек­лян­ны­ми. Ана­ло­гом теле­фон­ной тра­ди­ции явля­ет­ся панель Lightroom в Step 27 — моно­хром­ное пре­об­ра­зо­ва­ние с пол­зун­ка­ми ярко­сти для каж­до­го цве­та, потом­ки тех филь­тров, кото­рые акти­ви­ру­ют­ся одним нажа­ти­ем, — и сего­дняш­нее зада­ние наме­рен­но выпол­ня­ет­ся с помо­щью этой пане­ли (сес­сии Part X), а не в режи­ме одно­го нажа­тия.

Это соот­вет­ству­ет док­трине, на кото­рой стро­ит­ся вся Part X, дис­ци­плине, кото­рую коди­ру­ет сама фор­му­ли­ров­ка зада­ния — сни­мок, пред­по­ла­га­ю­щий чер­но-белое изоб­ра­же­ние:

Цвет­ную фото­гра­фию нель­зя пре­вра­тить в хоро­шую чёр­но-белую фото­гра­фию пост­фак­тум, если толь­ко цвет­ная фото­гра­фия не была про­яв­ле­на в тоне на момент съём­ки. Раз­де­ле­ние ярко­сти долж­но быть про­ду­ма­но при съём­ке — паль­то выбра­но на фоне сте­ны, пото­му что его тона под­хо­дят, а не пото­му, что они гар­мо­ни­ру­ют с оттен­ка­ми. Глаз в пас­мур­ный день сна­ча­ла видит яркость, а потом уже цвет. Это и есть зада­ча фото­гра­фа.

«Четыре альянса»

Поче­му имен­но серый свет — поче­му в путе­во­ди­те­ле мрач­ная пого­да соче­та­ет­ся с моно­хром­ной рам­кой — объ­яс­ня­ет­ся четырь­мя вза­и­мо­свя­зан­ны­ми аргу­мен­та­ми:

Во-пер­вых, соот­вет­ствие настро­е­нию — чест­ное, без огляд­ки на фольк­лор и меха­ни­ку. Серый свет при­да­ет сце­ны, кото­рые и так не бле­щут цве­то­вой энер­ги­ей: цве­та под пас­мур­ным небом ста­но­вят­ся нена­сы­щен­ны­ми (мень­ше све­та, рас­се­ян­ное осве­ще­ние), мир пред­ста­ет при­глу­шен­ным. Моно­хром­ная рам­ка согла­су­ет­ся с тем, что уже сде­лал день, — пре­об­ра­зо­ва­ние ско­рее допол­ня­ет логи­ку пого­ды, чем про­ти­во­ре­чит ей. Пре­вра­ще­ние жар­ко­го тро­пи­че­ско­го дня в моно­хром — это аргу­мент про­тив самой при­ро­ды кад­ра; пре­вра­ще­ние ули­цы, зали­той дождем, — это сов­мест­ная рабо­та. Фра­за из путе­во­ди­те­ля — «чер­но-белое изоб­ра­же­ние «пере­да­ет мрач­ную при­ро­ду пого­ды»» — опи­сы­ва­ет эту сов­мест­ную рабо­ту со сто­ро­ны.

Во-вто­рых, исче­за­ет про­бле­ма с цве­том. Рас­се­ян­ный свет име­ет сине-холод­ный отте­нок, сме­шан­ный (в город­ских сце­нах, сня­тых в пас­мур­ную пого­ду, все рав­но вид­ны фона­ри, вывес­ки, окна) и хро­ма­ти­че­ски тон­кий; авто­ма­ти­че­ская систе­ма балан­са бело­го вно­сит поло­вин­ча­тые кор­рек­ти­вы, а фай­лы с цве­то­вы­ми настрой­ка­ми для пас­мур­ных дней тяго­те­ют к голу­бо­ва­то­му, раз­мы­то­му, неточ­но­му оттен­ку. Пре­об­ра­зо­ва­ние в моно­хром про­сто устра­ня­ет всю про­бле­му: баланс бело­го — это вопрос цве­то­во­го про­стран­ства, а у моно­хром­ной фото­гра­фии нет цве­то­во­го про­стран­ства, в кото­ром мож­но было бы оши­бить­ся. Цве­то­вая неод­но­знач­ность серо­го дня — это нере­ле­вант­ность моно­хром­ной рам­ки. (Для рамок, кото­рые вы остав­ля­е­те цвет­ны­ми — сек­рет тре­тьей части — холод­ный отте­нок ста­но­вит­ся выбо­ром, а не чем-то неиз­беж­ным; пятая часть.)

В‑третьих, ста­но­вит­ся вид­на тональ­ная струк­ту­ра — а серый день состо­ит из тональ­ной струк­ту­ры. После того как дра­ма­ти­че­ская игра све­та и тени устра­не­на, а цвет при­глу­шен, сце­ну орга­ни­зу­ет свет­ло­та: блед­ная сте­на на фоне тем­но­го паль­то и бело­го неба, трех­цвет­ные плос­ко­сти, на кото­рых стро­и­лись мини­маль­ный регистр шага 16 и тональ­ные про­ти­во­ве­сы шага 12. Моно­хром­ный глаз счи­ты­ва­ет эту струк­ту­ру как род­ную — это един­ствен­ная струк­ту­ра, кото­рая есть у моно­хром­ной фото­гра­фии, — и серый день, лишив вас аль­тер­на­тив, пре­под­но­сит ее в пер­во­здан­ном виде.

В‑четвертых, сама тра­ди­ция. Канон жан­ра «серо­го дня», рас­смот­рен­ный в шестой части, от Атже до Фрэн­ка, в подав­ля­ю­щем боль­шин­стве моно­хром­ный, и не толь­ко из-за эпо­хи: фото­гра­фы, сни­мав­шие в серую пого­ду, нашли в кон­вер­сии и настро­е­ние, и меха­низм, и эта ассо­ци­а­ция закре­пи­лась в грам­ма­ти­ке тра­ди­ции. Сего­дня вы усво­и­те грам­ма­ти­ку с пояс­не­ни­я­ми — а зна­чит, смо­же­те созна­тель­но ее нару­шать (сек­рет цве­та, о кото­ром ниже).

Снимай в цвете, а видишь в моно

Док­три­на захва­та, раз­ре­ша­ю­щая оче­вид­ное про­ти­во­ре­чие в набо­ре инстру­мен­тов теле­фо­на. Ваша каме­ра пред­ла­га­ет моно­хром­ный режим — ими­та­цию филь­тров, встро­ен­ные фай­лы в фор­ма­те JPEG. Панель пре­об­ра­зо­ва­ния на шаге 27 поз­во­ля­ет управ­лять про­цес­сом. Пра­виль­ный поря­док дей­ствий — вто­рой, под­го­тов­лен­ный пер­вым:

Все­гда сни­май­те в цве­те — в фор­ма­те JPEG для объ­е­ма, в фор­ма­те DNG для каж­до­го важ­но­го кад­ра — пото­му что цвет­ной файл содер­жит инфор­ма­цию о цвет­но­сти, кото­рая нуж­на пане­ли пре­об­ра­зо­ва­ния: насы­щен­ность крас­но­го — это имен­но та руч­ка, за кото­рую будет цеп­лять­ся пол­зу­нок ярко­сти, что­бы под­нять или опу­стить ее. Кадр, сня­тый в моно­ре­жи­ме каме­ры, уже полу­чил свою яркость от сто­рон­не­го алго­рит­ма, пол­зун­ка­ми управ­лять не нуж­но, а кон­вер­сия мерт­ва, как и раз­мы­тие мас­ки — это одно и то же семей­ство под­де­лок (док­три­на шага 9: реше­ние за фото­гра­фом). Но посмот­ри­те в mono — дис­ци­пли­на пре­ви­зу­а­ли­за­ции: сочи­няй­те на ули­це по зна­че­нию: тест на при­щу­ри­ва­ние (про­вер­ка раз­бор­чи­во­сти тек­ста на эта­пе 16, рас­ши­рен­ная до про­вер­ки раз­де­ле­ния тонов: при­щу­ри­тесь на сце­ну в рам­ке — раз­де­ля­ют­ся ли мас­сы? как смот­рит­ся паль­то на фоне сте­ны?) при каж­дом подъ­еме; моно­хром­ный режим каме­ры, вре­мя от вре­ме­ни исполь­зу­е­мый в каче­стве пред­ва­ри­тель­но­го про­смот­ра — взгляд на пред­по­ла­га­е­мый тон, сня­тый в каче­стве проб­но­го кад­ра, а затем пере­сня­тый в цве­те для финаль­но­го вари­ан­та. Рабо­чий про­цесс в четы­рех сло­вах, дис­ци­пли­на на каж­дом эта­пе:

Сни­май­те в цве­те. Смот­ри­те в тональ­ном режи­ме. Кон­вер­ти­руй­те с наме­ре­ни­ем.

И отло­жен­ная обра­бот­ка, чест­но отме­чен­ная до того, как на нее пре­тен­ду­ет что-либо ниже­сто­я­щее: Шаг 23 — Цвет или. Чер­но-белое изоб­ра­же­ние: выбор для каж­до­го кад­ра — вклю­ча­ет в себя всю систе­му при­ня­тия реше­ний, по-кад­ро­вое срав­не­ние двух вари­ан­тов рен­де­рин­га и лежа­щие в его осно­ве прин­ци­пы. Сего­дняш­няя док­три­на — это зави­си­мость от погод­ных усло­вий: склон­ность к серо­му дню по умол­ча­нию, ее при­чи­ны и меха­низ­мы. Общий закон при­хо­дит на сво­ем соб­ствен­ном эта­пе. То, что сего­дня добав­ля­ет этот этап, не может доба­вить ни один после­ду­ю­щий: виде­ние — глаз, настро­ен­ный на один день, кото­рый гово­рит на сво­ем род­ном язы­ке.

---

Темы «Серого дня»

Свет понят; пре­об­ра­же­ние поня­то; теперь инвен­та­ри­за­ция — то, что серая ули­ца пред­ла­га­ет тональ­но­му взгля­ду в рам­ках так­со­но­мии све­то­во­го моду­ля.

«Портретный день»

Реест­ры, кото­рые софт­бокс предо­став­ля­ет наи­бо­лее щед­ро, и те, на кото­рые все­гда пре­тен­до­ва­ла гума­ни­сти­че­ская тра­ди­ция: лица повсю­ду, осве­щен­ные, как север­ное окно сту­дии. Под купо­лом нет неудач­ных ракур­сов, нет при­щу­ра, нет «глаз ено­та», нет рез­ких сто­рон — каж­дый про­хо­жий рав­но­мер­но, со всех сто­рон, выгод­но осве­щен, и откро­вен­ная суть жан­ра (лест­ни­ца на 5‑м шаге, при­бли­жа­ю­ща­я­ся бли­зость на 25‑м) нахо­дит свои самые бла­го­при­ят­ные усло­вия. Тол­па в пас­мур­ный день — это гале­рея сту­дий­ных порт­ре­тов в паль­то. Обра­ти­те вни­ма­ние на осо­бый пода­рок в рам­ках шага 19: в пол­день раз­де­лил людей на груп­пы, в кото­рых мож­но выжить; в серый день вся ули­ца уже была раз­де­ле­на на такие груп­пы. Пере­пись про­ста — все, вез­де, рав­но­мер­но, — а «лов­ля» ско­рее соци­аль­ная, чем про­стран­ствен­ная: свет боль­ше не выби­ра­ет стан­ции, их выби­ра­ют лица и жесты, и вопрос «теп­лой фазы» ста­но­вит­ся чисто чело­ве­че­ским (кто при­бли­жа­ет­ся, кто обо­ра­чи­ва­ет­ся, у кого шаг шире — навы­ки пер­во­го шага без помо­щи какой-либо геометрии).Гуманист, рабо­та­ю­щий в сти­ле «серо­го дня» на пере­крёст­ке, обес­пе­чи­ва­ет самую высо­кую про­из­во­ди­тель­ность на метр по все­му кален­да­рю кур­са.

День тональной архитектуры

Вто­рой регистр: сце­на, вос­при­ни­ма­е­мая как цве­то­вые плос­ко­сти — ком­по­зи­ция, кото­рую этот курс выстра­и­вал с момен­та появ­ле­ния про­ти­во­ве­сов на 12‑м эта­пе, ста­но­вит­ся род­ной грам­ма­ти­кой «серо­го дня». При при­глу­шен­ных тенях и цве­те ком­по­зи­ция стро­ит­ся на двух, трех, четы­рех све­то­вых мас­сах: блед­ный фасад /​ тем­ные паль­то /​ белое небо; свет­лая сте­на /​ тол­па в сред­них тонах /​ тем­ная осно­ва фигур. Дока­за­тель­ством того, что это улич­ный, а не сту­дий­ный язык, для масте­ров явля­ет­ся весь аудит, про­ве­ден­ный в рам­ках шестой части. С точ­ки зре­ния ремес­ла, тональ­ная архи­тек­ту­ра воз­на­граж­да­ет за соблю­де­ние прин­ци­пов «Шага 12» боль­ше, чем яркий свет: про­ти­во­ве­сам нуж­ны цен­ност­ные мас­сы, вопрос рав­но­ве­сия («что удер­жи­ва­ет дру­гую сто­ро­ну?») ста­но­вит­ся явно тональ­ным (тем­ная шерен­га паль­то урав­но­ве­ши­ва­ет свет­лую сте­ну), а рас­по­ло­же­ние масс на стан­ци­ях ста­но­вит­ся рас­по­ло­же­ни­ем цен­но­стей. Серый день — это ито­го­вый экза­мен по моду­лю ком­по­зи­ции, кото­рый про­во­дит­ся толь­ко в режи­ме ярко­сти.

«Белое небо как пустота»

Пусто­та над голо­вой на 16‑м эта­пе, доступ­ная бес­плат­но и без­ли­кая в тече­ние все­го дня. Пас­мур­ное небо — это чистое све­то­вое поле, белое, пустое, не содер­жа­щее ника­кой инфор­ма­ции. Оно сра­зу выпол­ня­ет две функ­ции пусто­ты: это фон, защи­ща­ю­щий от сли­я­ния (ничто не может столк­нуть­ся в бес­фор­мен­ном поле — каж­дая фигу­ра, выде­лен­ная на фоне неба, изо­ли­ро­ва­на с точ­ки зре­ния физи­ки, а док­три­на силу­эта, опи­сан­ная в Шагах 7 и 19, воз­рож­да­ет­ся в белом цве­те), и это мини­маль­ный регистр (носи­тель мал на фоне огром­но­го блед­но­го поля — высо­ко­кон­траст­ная вер­сия рам­ки из Шага 16). Док­три­на экс­по­зи­ции — это в точ­но­сти док­три­на «белой пусто­ты» из 16-го шага: поме­сти­те окно на зем­лю — лица, сред­ние тона — и небо под­ни­мет­ся до бело­го, обре­жет­ся свер­ху и долж­но: пусто­та не несет ника­кой инфор­ма­ции, и ее обрез­ка допу­сти­ма (кри­те­рий 7‑го шага, при­ме­ня­е­мый свер­ху вниз). Рам­ка с серым небом — един­ствен­ная ком­по­зи­ция в кур­се, где «выжжен­ные бли­ки» наме­рен­но явля­ют­ся пра­виль­ным реше­ни­ем. (Про­вер­ка гисто­грам­мы: гора в цен­тре, чистая стоп­ка спра­ва — небо, наме­рен­но.)

День геометрии

И все, что было сде­ла­но на эта­пах с 13-го по 15‑й, рабо­та­ет без изме­не­ний — пото­му что тень вооб­ще не нуж­на. Физи­че­ские линей­ные эле­мен­ты (пери­ла, бор­дю­ры, лест­ни­цы, колон­на­ды) — это объ­ек­ты, а не све­то­вые эффек­ты; фоно­вые эле­мен­ты (фаса­ды, това­ры, тол­пы людей) повто­ря­ют­ся при любом осве­ще­нии; най­ден­ные фор­мы (двер­ные про­емы, арки, окна) обрам­ля­ют про­стран­ство как при облач­ном, так и при сол­неч­ном све­те. Серый день очи­ща­ет гео­мет­рию: колон­на­да в пас­мур­ную пого­ду выгля­дит как чистое повто­ре­ние, без теней от колонн; поло­сы пеше­ход­но­го пере­хо­да вос­при­ни­ма­ют­ся как гра­фи­че­ское изоб­ра­же­ние без жест­ко­го дуб­ли­ро­ва­ния; узор — это про­сто узор, без дра­ма­ти­за­ции — ясность Бехе­ров для все­го горо­да. Док­три­на «шага 14» вер­на, но с одной поправ­кой: ано­ма­лия на фоне зем­ли без теней долж­на выде­лять­ся тоном или цве­том (ряд тем­ных паль­то и одно свет­лое; море зон­тов и один крас­ный), пото­му что свет боль­ше не созда­ет кон­тра­ста. Серый день — это чест­ный днев­ной свет в гео­мет­рии, вопло­щен­ный в жизнь.

Секрет аномалии

А теперь контрд­ок­три­на, кото­рую дол­жен про­воз­гла­сить шаг, что­бы оста­вать­ся чест­ным, и кото­рая дела­ет серый день бога­че, чем поз­во­ля­ет фольк­лор моно­т­ра­ди­ции. Нена­сы­щен­ное поле — не толь­ко союз­ник моно­хром­ной рам­ки, но и уси­ли­тель насы­щен­ной ано­ма­лии. На шаге 9 цвет назван кана­лом раз­де­ле­ния; на шаге 14 ано­ма­лия назва­на раз­ры­вом; серый день созда­ет самые силь­ные цве­то­вые кон­тра­сты в кален­да­ре неде­ли, пото­му что насы­щен­ный объ­ект на фоне нена­сы­щен­но­го мира взры­ва­ет цвет так, как нико­гда не смог бы сде­лать яркий, теп­лый, энер­гич­ный днев­ной свет. Крас­ный зонт на фоне серой ули­цы; жел­тый плащ в серой тол­пе; един­ствен­ный зеле­ный навес на сером фаса­де — все эти цве­та ярче, чем их ана­ло­ги, осве­щен­ные солн­цем, имен­но пото­му, что поле при­глу­ше­но. Таким обра­зом, чест­ная док­три­на серо­го дня откры­ва­ет обе две­ри:

Серый день гово­рит на двух род­ных язы­ках: тоне (для моно­хром­ных кад­ров) и ано­ма­лии (для цвет­ных кад­ров). Зада­ние на 15 кад­ров про­хо­дит по пер­во­му пути, а модуль «Дождь» (часть X, часть C) наме­рен­но опус­ка­ет один кадр на вто­ром пути: насы­щен­ный цвет зон­та на цвет­ном фоне в сером фай­ле. Цвет­ной кадр в серый день — это не неудач­ная попыт­ка. Это вто­рая поло­ви­на грам­ма­ти­ки дня, и имен­но здесь начи­на­ет­ся пол­но­цен­ная док­три­на при­ня­тия реше­ний на шаге 23.

---

Дождь: погода, которая дарит

Пас­мур­ность — это атмо­сфе­ра серо­го дня; дождь — его собы­тие, и это собы­тие пре­об­ра­жа­ет ули­цу силь­нее, чем любое изме­не­ние осве­ще­ния в тече­ние дня. В этой части дождь рас­смат­ри­ва­ет­ся как отдель­ная тема в тра­ди­ци­ях моду­ля: что меня­ет дождь, как он пре­об­ра­жа­ет про­стран­ство и как выжить, фото­гра­фи­руя его.

Петрикор, вкратце

Во-пер­вых, сло­во — это тер­мин, обо­зна­ча­ю­щий шаг в раз­ви­тии кур­са, в ряду боке, ма и остра­не­ния. В 1964 году в жур­на­ле Nature два австра­лий­ских уче­ных из CSIRO, Иза­бель Джой Бир и Ричард Томас, опуб­ли­ко­ва­ли ста­тью о запа­хе, кото­рый под­ни­ма­ет­ся над сухой зем­лей, когда на нее пада­ет пер­вый дождь. Этот запах настоль­ко узна­ва­ем и настоль­ко игно­ри­ру­ет­ся ана­ли­ти­ка­ми, что у него вооб­ще нет науч­но­го назва­ния. Они дали ему назва­ние: пет­ри­кор — от petra, «камень», и ichor, жид­ко­сти, кото­рая тек­ла в жилах гре­че­ских богов. Их откры­тие: сухая зем­ля и камень в тече­ние несколь­ких недель впи­ты­ва­ют рас­ти­тель­ные мас­ла; после пер­во­го дождя они высво­бож­да­ют­ся в виде аэро­зо­ля; к ним при­со­еди­ня­ет­ся сопут­ству­ю­щее соеди­не­ние — геос­мин, моле­ку­ла, оби­та­ю­щая в поч­ве, — к кото­ро­му чело­ве­че­ский нос чув­стви­те­лен почти до абсур­да и кото­рое мож­но обна­ру­жить в кон­цен­тра­ции, близ­кой к одной трил­ли­он­ной доли. Ины­ми сло­ва­ми, запах дождя на сухой ули­це — это кам­ни, исто­ча­ю­щие накоп­лен­ный за неде­ли сол­неч­ный свет. Несколь­ки­ми года­ми ранее в тро­пи­ках то же явле­ние име­ло дру­гое назва­ние — там пер­вый дождь после засуш­ли­во­го сезо­на — это не про­сто запах, а почти обще­ствен­ное собы­тие. И нау­ка деся­ти­ле­тия и древ­ней­шее общее ощу­ще­ние ули­цы нако­нец встре­ти­лись в жур­на­ле. Исполь­зуй­те это сло­во по той же при­чине, по кото­рой курс исполь­зу­ет ma: у явле­ния, кото­рое вы фото­гра­фи­ру­е­те, есть назва­ние, и это назва­ние под­ра­зу­ме­ва­ет, что мир его обе­ре­гал. Дождь не смы­ва­ет грязь с ули­цы. Он осво­бож­да­ет ее. Сфо­то­гра­фи­руй­те релиз.

The Rain Population

Дождь меня­ет пове­де­ние, а пове­де­ние — это сырье для откро­вен­ной тра­ди­ции. Ката­лог в поряд­ке сле­до­ва­ния:

Зонт — это уни­фор­ма дождя. Это пре­вра­ща­ет ано­ним­ную тол­пу в костю­ми­ро­ван­ное насе­ле­ние — поле купо­лов: чер­ные зон­ты как пло­щад­ка для повто­ре­ния (рей­тинг шага 14, предо­став­лен­ный weather, бес­плат­но — море чер­ных купо­лов на пере­крест­ке – одно из самых надеж­ных обрам­ле­ний, пред­ла­га­е­мых годом); насы­щен­ный зонт как ано­ма­лия (сек­рет части III, мак­си­мум); зонт как фор­ми­ро­ва­тель силу­эта (купол + ходя­щие ноги под ним: гра­фи­че­ская фигу­ра, кото­рую нико­гда не собе­рет сол­неч­ная ули­ца); и зонт как кар­кас и укры­тие – стрель­ба из—под чужо­го или ваше­го соб­ствен­но­го наве­са, обо­док с кап­ля­ми, вхо­дя­щий в край рам­ки в каче­стве най­ден­ной тем­ной гра­ни­цы (кадр шага 15, дождь). Две док­три­ны, свя­зан­ные с зон­та­ми, сфор­му­ли­ро­ван­ные чест­но: ниж­няя сто­ро­на купо­ла ловит отра­жен­ный свет и све­тит­ся — сни­май­те ее с уров­ня колен (шаг 17) для эффек­та внут­рен­не­го про­стран­ства бури; а чело­век с зон­том — это един­ствен­ный улич­ный объ­ект, чье состо­я­ние гаран­ти­ру­ет пого­да: все, кто носит купол, пре­одо­ле­ва­ют одну и ту же бурю, и каме­ра мгно­вен­но это счи­ты­ва­ет.

Дождь сор­ти­ру­ет людей, как это делал полу­ден­ный зной. Закон пере­пи­си насе­ле­ния на шаге 19, пере­ве­ден­ный на тему пого­ды: тен­ты запол­ня­ют­ся (док­три­на кар­ма­на, вновь задей­ство­ван­ная – тол­па, обе­да­ю­щая под бре­зен­том, ста­но­вит­ся тол­пой под бре­зен­том под дождем, более плот­ной, более чело­веч­ной); двер­ные про­емы ста­но­вят­ся скоп­ле­ни­я­ми (насе­ле­ние поро­га, пере­жи­да­ю­щее шквал — двер­ной про­ем на шаге 15, теперь занят по сво­ей соб­ствен­ной логи­ке); пото­ки уско­ря­ют­ся (бегу­ны, сгорб­лен­ные, импро­ви­за­то­ры с газе­той над голо­вой — жест мак­си­маль­но раз­бор­чи­вый, пото­му что тело что-то дела­ет с небом); и ули­цы меж­ду укры­ти­я­ми опу­сто­ше­ние в обрат­ном реги­стре насе­ле­ния – мини­маль­ный регистр шага 16, пред­став­лен­ный лив­нем: оди­но­кая про­мок­шая фигу­ра на опу­стев­шей ули­це, в горо­де один ходок вме­сто сот­ни. Дождь одно­вре­мен­но сгу­ща­ет­ся и осла­бе­ва­ет — кла­сте­ры и пусто­ты доступ­ны одно­вре­мен­но, и про­гул­ка меж­ду ними про­ис­хо­дит так же, как в пол­день про­гул­ка меж­ду вол­на­ми и зати­шьем.

Пове­де­ние — это чест­ность. Дождь сры­ва­ет с людей мас­ки быст­рее, чем любой свет: люди бегут, сби­ва­ют­ся в куч­ки, делят­ся укры­ти­ем с незна­ком­ца­ми, про­мо­ка­ют до нит­ки и пере­ста­ют забо­тить­ся о том, что дума­ют о них дру­гие. «Реестр Дуайо» (док­три­на «теп­ло­ты» из «Шага 1») нахо­дит самое бога­тое сырье в пого­де — в малень­ком сооб­ще­стве у общей две­ри, в пред­ло­жен­ной поло­вин­ке зон­та, в ребен­ке, кото­рый выби­ра­ет лужу. Тест на «теп­ло­ту» в «про­гул­ке под дождем» по умол­ча­нию про­хо­дит успеш­но.

«Влажный мир»

И дождь пре­об­ра­жа­ет каж­дую поверх­ность — опти­че­ский дар шага и то, что вопло­ща­ет в жизнь самое мно­го­обе­ща­ю­щее обе­ща­ние пути. Мок­рый асфальт тем­не­ет и пре­лом­ля­ет свет: тро­туар ста­но­вит­ся частич­ным зер­ка­лом, и каж­дый источ­ник све­та в кад­ре — небо, фона­ри, вывес­ки, осве­щен­ные окна — отра­жа­ет­ся в зем­ле. Шаг 13 дал ему назва­ние (влаж­ная инвен­та­ри­за­ция: «линей­ная инвен­та­ри­за­ция горо­да удва­и­ва­ет­ся за час»); Шаг 11 нашел его ночью (мок­рая река на бор­дю­ре, чер­ная лен­та в све­те фона­рей); сего­дня это ста­но­вит­ся непре­лож­ным пра­ви­лом: мок­рая ули­ца — это двух­слой­ный мир: город и его отра­же­ние, а слой отра­же­ния — это пол­но­цен­ная ком­по­зи­ци­он­ная систе­ма, лежа­щая на зем­ле. Сни­май­те, опу­стив каме­ру пони­же (сту­пень­ка на 17‑й сту­пень­ке, где отра­же­ние наи­бо­лее чет­кое), пре­вра­тив лужу в зер­ка­ло, удер­жи­ва­ю­щее пере­вер­ну­тый мир (раз­де­ле­ние кад­ра: отра­жен­ное в мок­рой зем­ле небо зани­ма­ет перед­ний план ниж­ней части кад­ра — гори­зонт у ваших ног), а отра­жен­ный неон и фона­ри — в дра­го­цен­ные кам­ни влаж­ной ночи. И непо­движ­ная гра­ни­ца, обо­зна­чен­ная силой: отра­же­ние как эле­мент — это сего­дняш­няя ночь; отра­же­ние как объ­ект — состав­лен­ное зер­ка­ло, удво­ен­ная фигу­ра, авто­порт­рет — это вся про­грам­ма 22-го шага, кото­рая долж­на была быть выпол­не­на еще на 15‑м шаге и реа­ли­зо­ва­на в два эта­па. Сего­дня вы сни­ма­е­те мок­рую ули­цу и ее отра­же­ние; вы еще не охо­ти­тесь за самим отра­же­ни­ем. Та же дис­ци­пли­на, что отде­ля­ла 5‑й шаг от порт­ре­тов 26-го шага: гра­ни­ца суще­ству­ет для того, что­бы буду­ще­му шагу было чему научить.

Как сделать дождь видимым

Самый стран­ный факт, кото­рый обна­ру­жи­ва­ют все фото­гра­фы, впер­вые столк­нув­ши­е­ся с этой тех­ни­кой: дождь неви­дим. Пада­ю­щая вода при фрон­таль­ном осве­ще­нии на фото­гра­фи­ях почти ниче­го не дает — в луч­шем слу­чае это едва замет­ная дым­ка. Дождь про­яв­ля­ет­ся толь­ко при двух усло­ви­ях, и оба они выпол­ни­мы:

Под­свет­ка на тем­ном фоне. Кап­ли пре­лом­ля­ют свет, как кро­шеч­ные лин­зы, когда яркий источ­ник нахо­дит­ся поза­ди них по отно­ше­нию к каме­ре, и выгля­дят как яркое поле бли­ков на тем­ном фоне. Клас­си­че­ская кон­фи­гу­ра­ция: оре­ол улич­но­го фона­ря, сквозь кото­рый про­би­ва­ет­ся дождь, све­тя­ща­я­ся вит­ри­на мага­зи­на, осве­щен­ная дождем, тем­ная даль­няя сто­ро­на ули­цы, где влаж­ный воз­дух пре­лом­ля­ет ближ­ний свет. Док­три­на охо­ты: рас­по­ло­жи­те яркий источ­ник све­та на тем­ном фоне, и пусть дождь сам себя нари­су­ет меж­ду ними — и выбор выдерж­ки име­ет зна­че­ние: при корот­кой выдерж­ке кап­ли засты­ва­ют в виде ста­тич­ной пунк­тир­ной сет­ки, при длин­ной выдерж­ке (1÷60 и коро­че — меха­низм «при­зрач­ной» выдерж­ки из шага 8, поза­им­ство­ван­ный для съем­ки пого­ды) они рису­ют­ся в виде поло­сок, харак­тер­ных для пада­ю­ще­го дождя, кото­рые все­гда обе­ща­ют иллю­стра­ции, но кото­рые нико­гда не полу­ча­ют­ся при корот­кой выдерж­ке. Реше­ние фото­гра­фа, сни­ма­ю­ще­го дождь, — это в точ­но­сти выбор вре­мен­но­го реги­стра, сде­лан­ный на вось­мом эта­пе, — макин­тош.

Удар и послед­ствия. Брыз­ги на тро­туа­ре (быст­рый затвор, жест­кий фон), покры­тые кап­ля­ми поверх­но­сти (наве­сы от дождя, пери­ла, листья — кап­ли, сня­тые круп­ным пла­ном, каж­дая из кото­рых — лин­за, удер­жи­ва­ю­щая пере­вер­ну­тый мир: кап­ля из шага 14, дож­де­вое стек­ло из шага 15, при­быв­шее вовре­мя), сам влаж­ный блеск. Сле­ды дождя, сня­тые там, где сам дождь слиш­ком быст­ро­те­чен, что­бы его мож­но было уви­деть. (Урок Мей­бри­джа из вступ­ле­ния к «Шагу 8», при­ме­ни­мый к пого­де: собы­тия, про­ис­хо­дя­щие в мире за доли секун­ды, неви­ди­мы, пока их не зафик­си­ру­ет каме­ра, а дождь — это ска­чу­щая лошадь пого­ды.)

Через мембрану

И на 15‑м эта­пе стек­лян­ная док­три­на воз­вра­ща­ет­ся в пол­ном объ­е­ме, пото­му что дож­де­вое стек­ло — это самое бога­тое состо­я­ние мем­бра­ны. Мокрое окно пред­ла­га­ет две плос­ко­сти фоку­си­ров­ки на мак­си­маль­ном рас­сто­я­нии: ули­цу за окном, смяг­чен­ную диф­фу­зи­ей воды; и само стек­ло — кап­ли, ручей­ки, раз­во­ды — чет­кое изоб­ра­же­ние на мак­ро­уровне, каж­дая капель­ка — малень­кая лин­за, удер­жи­ва­ю­щая пере­вер­ну­тую ули­цу, а все стек­ло — созвез­дие кро­шеч­ных миров в рам­ках (рекур­сия шага 15 в мик­ро­мас­шта­бе). Метод Лей­те­ра (посту­чи­те по стек­лу; пусть город рас­тво­рит­ся в цве­то­вых полях за окном) — это фир­мен­ная рам­ка для серо­го дня; стер­тая дуга — очи­щен­ный вруч­ную круг в запо­тев­шем стек­ле, мир внут­ри дуги чет­кий, а за ее пре­де­ла­ми раз­мы­тый, — это соб­ствен­ная най­ден­ная рам­ка мем­бра­ны (на шаге 15 она была отме­че­на как «сде­лан­ное вруч­ную отвер­стие, сви­де­тель­ство того, что кто-то выгля­ды­вал»). От кафе, авто­бус­ной оста­нов­ки, две­ри мага­зи­на: дож­де­вая мем­бра­на — самое уяз­ви­мое место в док­трине скрыт­но­сти, и в рам­ках поле­вых уче­ний в части С через нее про­хо­дит один кадр, соглас­но пер­во­на­чаль­ным инструк­ци­ям — по край­ней мере, один выстрел через стек­ло — в зави­си­мо­сти от погод­ных усло­вий.

Снаряжение и выживание

Док­три­на, обе­щан­ная в спис­ке мате­ри­а­лов, изло­же­на пре­дель­но ясно. Сам теле­фон: Боль­шин­ство совре­мен­ных теле­фо­нов име­ют сте­пень защи­ты от про­ник­но­ве­ния вла­ги, и это не пустые сло­ва: для мно­гих моде­лей защи­та рас­про­стра­ня­ет­ся на брыз­ги и неболь­шой дождь, но не на ливень, не на струю под дав­ле­ни­ем и не на порт для заряд­ки во влаж­ном состо­я­нии. Про­верь­те сте­пень защи­ты вашей моде­ли, и в любом слу­чае: сте­пень защи­ты — это стра­хов­ка от непо­го­ды, а не лицен­зия — дей­ству­ют рабо­чие пра­ви­ла (сухой внут­рен­ний кар­ман меж­ду стан­ци­я­ми, поло­тен­це, не заря­жать до тех пор, пока не высох­нет). Сал­фет­ка, кото­рую мы реко­мен­ду­ем: мок­рая лин­за — обыч­ное состо­я­ние в пас­мур­ные дни. Перед тем как надеть очки, про­верь­те стек­ло (закон шага 3, наи­бо­лее акту­аль­ный в усло­ви­ях моро­ся­ще­го дождя, когда раз­во­ды и туман сли­ва­ют­ся воеди­но). Про­ти­рай­те лин­зы каж­дый час; про­ти­рай­те их после каж­до­го похо­да в мага­зин; дер­жи­те их там, куда может дотя­нуть­ся ваша сухая рука. Пара­докс зон­та, если чест­но: ваш соб­ствен­ный зонт зани­ма­ет ту же руку, что и каме­ра, — съем­ка одной рукой (док­три­на «клю­че­во­го объ­е­ма на уровне гру­ди» из шага 3, съем­ка одной рукой) — это цена, кото­рую при­хо­дит­ся пла­тить, а аль­тер­на­ти­ва — это кар­ман­ный зонт, кото­рый исполь­зу­ет­ся толь­ко меж­ду стан­ци­я­ми, или навес (про­ло­жи­те марш­рут по кар­ман­ной кар­те из шага 19: сни­май­те под наве­сом, пере­хо­ди­те под откры­тым небом). Ком­пакт­ный зонт — это ком­про­мисс, на кото­рый мож­но пой­ти, пото­му что в про­тив­ном слу­чае сеанс съем­ки будет коро­че. Эле­мен­ты и тело: мок­рые сту­пень­ки и окра­шен­ные пере­хо­ды — вот насто­я­щие опас­но­сти на поле (закон выжи­ва­ния «Шага 19»: сеанс дол­жен быть прой­ден, что­бы его мож­но было повто­рить); холод­ный дождь так же исто­ща­ет бата­рею теле­фо­на, как и ноч­ной холод (при­ме­ча­ние «Шага 11» — начи­най­те, когда уро­вень заря­да выше 80 %); а мол­ния — это не ком­по­зи­ци­он­ный эле­мент. Когда буря элек­три­че­ская, укры­тие и есть стан­ция, а мем­бран­ная кон­струк­ция — это зада­ние, кото­рое нуж­но выпол­нить, пока воз­дух не пере­ста­нет тре­щать. Ни одна фото­гра­фия не затмит про­дол­жа­ю­ще­е­ся суще­ство­ва­ние фото­гра­фа. Неиз­мен­ный закон, окон­ча­тель­ная фор­ма.

Snow, Briefly

Зим­ний экс­т­рим серо­го дня, один абзац, по боль­шей части уна­сле­до­ван­ный: снег — это белая пусто­та Шага 16 покры­ва­ю­щая весь мир — от +1 до +1.5‑я сте­пень экс­по­зи­ции: сто­я­щая фигу­ра (без нее каз­на­чей дела­ет снеж­ное поле серым; закон «чистой визу­а­ли­за­ции» на уровне муни­ци­па­ли­те­та, шаг 16), затя­ну­тое обла­ка­ми небо над зем­лей в двух­цвет­ном мини­ма­ли­стич­ном мире, пада­ю­щий снег, визу­а­ли­зи­ро­ван­ный с помо­щью того же зако­на обрат­но­го осве­ще­ния, что и дождь (тем­ный фон, яркий источ­ник за ним), и полот­но пер­во­го сне­го­па­да (про­то­кол «Сне­га» на уровне муни­ци­па­ли­те­та, шаг 16: ухо­ди­те порань­ше, пока не появи­лись сле­ды; пер­вые сле­ды — это соб­ствен­ные носи­те­ли мира). Снег — это серый день в его самой щед­рой и без­молв­ной ипо­ста­си. И если он выпа­да­ет на эту неде­лю, то зада­ние с радо­стью при­ни­ма­ет­ся — пят­на­дцать моно­хром­ных кад­ров засне­жен­ной ули­цы — одни из самых силь­ных в этом кур­се.

---

Доктрина кадрирования: честный день с широтой

Проблема белого неба

Серый день — это насто­я­щая ловуш­ка для экс­по­зи­ции, и это самая ста­рая ошиб­ка, кото­рую допус­ка­ет опе­ра­тор в новом костю­ме. Направь­те теле­фон на ули­цу в пас­мур­ный день, и экс­по­но­метр зафик­си­ру­ет сце­ну, в кото­рой доми­ни­ру­ю­щим ярким эле­мен­том явля­ет­ся небо — белый купол на две или более сту­пе­ней свет­лее осве­ща­е­мой им зем­ли. Систе­ма усред­не­ния под­стра­и­ва­ет­ся под мас­су неба; вся зем­ля выгля­дит недо­экс­по­ни­ро­ван­ной, гряз­но-тем­ной, лица — в тени. Это клас­си­че­ский сни­мок пас­мур­но­го дня, мрач­ный и холод­ный, кадр, кото­рый убе­дил целую куль­ту­ру в том, что пого­да пло­хая. Лекар­ство — док­три­на «белой пусто­ты» из «Шага 16», при­ме­ня­е­мая сни­зу: поме­сти­те окно на зем­лю — сфо­ку­си­руй­тесь на лицах, средне-тем­ных участ­ках ули­цы, мас­се паль­то — и поз­воль­те небу под­нять­ся и обре­зать­ся до бело­го, как и было заду­ма­но. Небо — это пусто­та; пусто­та не несет в себе ника­кой инфор­ма­ции; клип лицен­зи­ро­ван. Един­ствен­ная дис­ци­пли­на, сохра­нив­ша­я­ся с эта­па жест­ко­го све­та, оста­лась неиз­мен­ной: сдвиг в сто­ро­ну мак­си­маль­ной ярко­сти, насколь­ко поз­во­ля­ют защи­щен­ные сред­ние тона — пото­му что серый день туск­лый (см. циф­ры в пер­вой части), а недо­экс­по­ни­ро­ва­ние здесь ком­пен­си­ру­ет шум. На эта­пе 11 мы потра­ти­ли целую ночь на то, что­бы изба­вить­ся от шума (размытости).Честная фор­ма гисто­грам­мы: гора в цен­тре сле­ва от сере­ди­ны, чистая поло­са неба — спра­ва. Зафик­си­руй­те ее, и — пода­рок серо­го дня — фик­са­ция сохра­нит­ся на про­тя­же­нии всей про­гул­ки (Часть VII: мак­си­маль­ная пар­ков­ка ста­тич­но­го све­та; без тем­па повтор­но­го вклю­че­ния на шаге 18; пере­про­ве­ряй­те толь­ко по мере того, как облач­ность сгу­ща­ет­ся и раз­ре­жа­ет­ся меж­ду стан­ци­я­ми).

Баланс белого и холодный свет

При рас­се­ян­ном осве­ще­нии тем­пе­ра­ту­ра све­та низ­кая — 6500 К и выше, — и цве­то­во­му фай­лу нуж­но решить, что с этим делать. Три стан­ции, все закон­ные, все выно­ся­щие при­го­вор: honest cold – WB частич­но при­ме­ня­ет кор­рек­цию от ней­траль­но­го к облач­но­му или про­сто при­ни­ма­ет про­хлад­ный рен­де­ринг в каче­стве фак­ти­че­ской днев­ной тем­пе­ра­ту­ры (серый город име­ет холод­ные тона; так ука­за­но в фай­ле honest; цве­то­вой регистр мелан­хо­лии синий, и это не недо­ста­ток); warmed grey — пол­ная пред­уста­нов­лен­ная кор­рек­ция «облач­но­сти», при­да­ю­щая кад­ру ней­траль­ную теп­ло­ту (неж­ная доку­мен­таль­ная вер­сия – доста­точ­но чест­ная, эмо­ци­о­наль­но более мяг­кая, по умол­ча­нию для порт­рет­ных кад­ров); и моно­фо­ни­че­ское изоб­ра­же­ние рас­тво­ря­ет­ся в воз­ду­хе. – для кад­ров с пред­по­ла­га­е­мым пре­об­ра­зо­ва­ни­ем весь вопрос отпа­да­ет (вто­рой союз части II: пре­об­ра­зо­ва­ние уда­ля­ет цве­то­вое пространство).Установите пра­ви­ла для каж­до­го про­хо­да в соот­вет­ствии с зада­ни­ем: облач­но-теп­ло для цвет­ных порт­ре­тов и ано­маль­ной рам­ки; что угод­но для пят­на­дца­ти кад­ров — это тональ­ные рам­ки, а тон не зави­сит от тем­пе­ра­ту­ры.

Диапазон и ISO

Туск­лый день — залог успе­ха дуэ­та. Скид­ка от одно­го до шести пунк­тов на осве­ще­ние попа­да­ет в бух­гал­тер­скую кни­гу апте­ки (шаг 8), и появ­ля­ют­ся посто­ян­ные при­о­ри­те­ты: поло­са замо­ра­жи­ва­ния, пока поз­во­ля­ет бюд­жет, (серый день по цене ¹⁄₂₅₀ сто­ит, если пото­лок может отсут­ство­вать – сверь­тесь с изме­рен­ным пре­де­лом шага 2 и помни­те пра­ви­ло шага 8: люди на пер­вом месте, шум на вто­ром, но пото­лок дер­жит­ся); этаж соблю­ден (1÷60, при­зрач­ный порог, бли­же, чем в сол­неч­ные дни); и выхо­ды гото­вы (бас­сейн → тол­чок → Мори­я­ма → силу­эт – лест­ни­ца шага 11, пере­не­сен­ная в днев­ной свет: лест­ни­ца, уста­нов­лен­ная на шаге 11. «бас­сейн» grey’s day – это любое яркое окно или осве­щен­ный наве­сом кар­ман, его «силу­эт» — это фигу­ра на фоне бело­го неба, а зер­ни­стая эсте­ти­ка Moriyama и моно­ре­льеф­ное пре­об­ра­зо­ва­ние явля­ют­ся есте­ствен­ны­ми парт­не­ра­ми (зер­ни­стость — это моно­хром­ная тек­сту­ра, закон шага 11, а моно­рам­ка с серым шумом – это один из фир­мен­ных обра­зов tradition, а не провал).Вспышка, как все­гда, покры­ва­ет все, что нуж­но, неза­ви­си­мо от диа­па­зо­на. И робот HDR сего­дня, чест­но гово­ря, без­дей­ству­ет — сце­на соот­вет­ству­ет окну; бре­ке­тин­гу нече­го спа­сать; оре­о­лы не могут сфор­ми­ро­вать­ся без чет­ких гра­ниц (бит­ва на шаге 19, при­оста­нов­лен­ная из-за пого­ды). Авто­ма­ти­че­ский режим без­опа­сен. Как и выклю­чен­ный. Пере­клю­ча­те­ли серо­го дня рабо­та­ют тихо.

Практика конверсии

Док­три­на захва­та с рабо­че­го сто­ла, анон­си­ро­ван­ная на шаге 27 и реа­ли­зо­ван­ная сего­дня. Сес­сия (часть X, часть D) про­хо­дит в Lightroom: пят­на­дцать кад­ров (цвет­ных, в фор­ма­те DNG, где раз­ре­ше­на ходь­ба) кон­вер­ти­ру­ют­ся с помо­щью моно­хром­ной пане­ли — и в про­цес­се кон­вер­та­ции исполь­зу­ет­ся назна­че­ние ярко­сти из части II: пол­зун­ки для каж­до­го цве­та (крас­ный, оран­же­вый, жел­тый, зеле­ный, голу­бой, синий, фио­ле­то­вый, пур­пур­ный) зада­ют зна­че­ние каж­до­го оттен­ка. Три рабо­чих прин­ци­па: цвет кожи опре­де­ля­ет­ся оран­же­во-крас­ны­ми пол­зун­ка­ми (эти две руч­ки сами по себе пре­вра­ща­ют лица в теп­лые или пепель­ные — самый важ­ный шаг в пре­об­ра­зо­ва­нии; узнай­те, где хотят рас­по­ла­гать­ся лица на вашей ули­це); пара, раз­де­ля­ю­щая сце­ну, долж­на быть автор­ской (паль­то на фоне сте­ны: в каж­дом кад­ре решай­те, какой эле­мент будет свет­лым, а какой — тем­ным — и наблю­дай­те за тем, как кадр пере­стра­и­ва­ет­ся по мере того, как вы пере­ме­ща­е­те пол­зу­нок, а мас­сы вос­ста­нав­ли­ва­ют баланс в режи­ме реаль­но­го вре­ме­ни — интер­ак­тив­ная док­три­на рав­но­ве­сия «Шаг 12» за рабо­чим сто­лом); и небо — это ваш синий пол­зу­нок (там зада­но зна­че­ние для бело-серо­го купо­ла — опу­сти­те его для дра­ма­тиз­ма, под­ни­ми­те для ярко выра­жен­ной пусто­ты; у Бехе­ров — плос­кая поверх­ность, у Адам­са — раз­ме­чен­ная, на рас­сто­я­нии одной руч­ки друг от дру­га). Пре­об­ра­зо­ва­ние, выпол­нен­ное наме­рен­но, — это про­дол­же­ние ком­по­зи­ции дру­ги­ми сред­ства­ми: тональ­ная архи­тек­ту­ра в ито­ге автор­ская, точ­но такая же, как окно экс­по­зи­ции, создан­ное на эта­пе 7. Сего­дняш­ние трид­цать минут на пане­ли — это всту­пи­тель­ная лек­ция эта­па 27, про­чи­тан­ная зара­нее, в вашу соб­ствен­ную пого­ду.

---

The Masters’ Grey

Тра­ди­ция про­ве­де­ния аук­ци­о­нов про­дол­жа­ет­ся — и сего­дня вече­ром она откры­ва­ет­ся выстав­кой фото­гра­фа, кото­рый пол­ве­ка дока­зы­вал, что «мяг­кий» полюс — это не бед­ный род­ствен­ник кон­траст­но­го реги­стра, а одна из важ­ней­ших тональ­ных тер­ри­то­рий.

Новое имя: Рой ДеКарава

Рой ДеКа­ра­ва родил­ся в Гар­ле­ме в 1919 году. Сна­ча­ла он учил­ся живо­пи­си — в Купер-Юни­он, а затем в Гар­лем­ском цен­тре искусств, — рабо­тал ком­мер­че­ским иллю­стра­то­ром и гра­вё­ром, пока в кон­це 1940‑х годов не взял в руки фото­ап­па­рат, поло­жив­ший конец всем его дру­гим про­фес­си­ям. В тече­ние сле­ду­ю­щих шести­де­ся­ти лет он сни­мал, по сути, одно и то же: Гар­лем в его соб­ствен­ном све­те. Не Гар­лем как соци­аль­ная про­бле­ма, не Гар­лем как зре­ли­ще — Гар­лем как дом, сня­тый изнут­ри, с неж­но­стью и фор­маль­ной стро­го­стью, кото­рых не мог­ли выдер­жать доку­мен­таль­ные тра­ди­ции той эпо­хи. В 1952 году он полу­чил сти­пен­дию Гуг­ген­хай­ма — по обще­му мне­нию, первую сти­пен­дию, при­суж­ден­ную чер­но­ко­же­му фото­гра­фу, — и в тече­ние года фото­гра­фи­ро­вал свой рай­он: ули­цы, кух­ни, кори­до­ры, кры­леч­ки, джаз-клу­бы (его фото­гра­фии Кол­трей­на и Мон­ка ста­ли кано­ни­че­ски­ми порт­ре­та­ми музы­кан­тов). Он рабо­тал, руко­вод­ству­ясь убеж­де­ни­ем, что нуж­но исполь­зо­вать толь­ко доступ­ный свет.

Эта убеж­ден­ность — сего­дняш­няя док­три­на. Де Кара­ва отка­зал­ся от вспыш­ки — не из-за тех­ни­че­ских огра­ни­че­ний, а из эти­че­ских сооб­ра­же­ний: вспыш­ка при­вно­си­ла в его мир яркость, кото­рой этот мир не обла­дал; ком­на­ты, кото­рые он фото­гра­фи­ро­вал, были туск­лы­ми, ули­цы — серы­ми, свет — таким, какой он есть, и прав­да о жиз­ни его сосе­дей вклю­ча­ла в себя тот свет, в кото­ром они жили на самом деле. Таким обра­зом, он рабо­тал с физи­кой серо­го дня и туск­ло­го инте­рье­ра: с обво­ла­ки­ва­ю­щей мяг­ко­стью, тональ­ны­ми плос­ко­стя­ми, глу­бо­ки­ми теня­ми и, как извест­но, с тем­ны­ми тона­ми: насы­щен­ны­ми, глу­бо­ки­ми чер­ны­ми, кото­рые несут инфор­ма­цию, а не сти­ра­ют ее, све­тя­щи­ми­ся средне-серы­ми, где вся гам­ма сме­ще­на вниз, так что белое пла­тье или сия­ние окна ста­но­вят­ся собы­ти­ем. Кар­ти­на, кото­рую все­гда при­во­дят в при­мер: «Выпуск­ной» (око­ло 1949 года) — моло­дая жен­щи­на в свет­лом пла­тье идет мимо тем­ной гру­ды облом­ков, белая фигу­ра сия­ет на почти чер­ном фоне, тональ­ное раз­де­ле­ние про­ни­зы­ва­ет всю ком­по­зи­цию, нигде нет теней, жест­ко­го све­та или цве­та: мани­фест «мяг­ко­го поля» в одной экс­по­зи­ции. И кни­га, бла­го­да­ря кото­рой его рабо­ты уви­де­ли мир: «Слад­кая муха жиз­ни» (1955), сов­мест­ная рабо­та с Лэнг­стон Хьюз — вымыш­лен­ная бабуш­ка Хью­за из Гар­ле­ма, от лица кото­рой ведет­ся повест­во­ва­ние, с фото­гра­фи­я­ми ДеКа­ра­вы впе­ре­меж­ку — один из вели­чай­ших фото­аль­бо­мов в этой обла­сти и дока­за­тель­ство того, что серый цве­то­вой регистр может быть не стро­гим, а теп­лым.

Его заяв­ле­ния о целях, собран­ные за деся­ти­ле­тия интер­вью, сво­дят­ся к отка­зу и утвер­жде­нию: не доку­мент — чув­ство; не социо­ло­гия — инди­ви­ду­аль­ные, кон­крет­ные чело­ве­че­ские жиз­ни; не собы­тие — каче­ство све­та, в кото­ром про­хо­дит жизнь. Он опи­сы­вал жела­ние, по сути, в стрем­ле­нии к интен­сив­но­сти вос­при­я­тия, а не к демон­стра­ции усло­вий. Важ­ность сего­дняш­не­го дня, по сло­вам само­го худож­ни­ка: Де Кара­ва — мастер имен­но тех мате­ри­а­лов, кото­рые этот шаг отни­ма­ет и дает — бес­те­не­вой обвод­ки, ком­по­зи­ции в цен­ност­ном поле, автор­ско­го чер­но­го цве­та, пре­вра­ще­ния туск­ло­сти в насы­щен­ность. Он — дока­за­тель­ство того, что «мяг­кий полюс» — это вер­ши­на искус­ства.

«Аудит», кадр за кадром

Атег, ули­цы на рас­све­те (любые кад­ры пусто­го Пари­жа перед вос­хо­дом солн­ца). Набор анкор­ных эле­мен­тов, про­шед­ших про­вер­ку: мок­рая брус­чат­ка, дуб­ли­ру­ю­щая серое небо, ров­ный свет, пре­вра­ща­ю­щий архи­тек­ту­ру в чистую гео­мет­рию, пусто­та (анти­пе­ре­пись насе­ле­ния, про­ве­ден­ная на несколь­ко деся­ти­ле­тий рань­ше, чем в «Шаге 16») — и тональ­ная струк­ту­ра, несу­щая в себе все, чего не мог­ло нести солн­це. Про­смот­ри­те один кадр с про­хо­дом ярко­сти, и вы уви­ди­те весь аппа­рат из частей II и III, 1905 год, аль­бу­мин.

Атже, «Мага­зин, аве­ню Гобе­ле­нов» (око­ло 1925 г.). Рам­ка для мага­зи­на зон­тов — вит­ри­на, уве­шан­ная купо­ла­ми, их ряда­ми, повто­ря­ю­ща­я­ся осно­ва для части IV, создан­ная ком­мер­ци­ей и сфо­то­гра­фи­ро­ван­ная самым седым масте­ром тра­ди­ции: зонт как узор, кано­ни­зи­ро­ван­ный за сто­ле­тие до того, как ваш дождь настиг­нет его на пере­крест­ке.

Де Кара­ва, «Выпуск­ной».» Мани­фест ново­го назва­ния, как и в преды­ду­щем слу­чае, — белый фон, чер­ное поле, автор­ское раз­де­ле­ние на тона. Рам­ка, кото­рой вы пыта­е­тесь стать.

Де Кара­ва, инте­рье­ры кори­до­ров и при­хо­жих (напри­мер, рамы в кори­до­рах Гуг­ген­хай­ма). Док­три­на доступ­но­го све­та в ее наи­бо­лее ради­каль­ном про­яв­ле­нии: при­глу­шен­ный гра­ди­ент про­хо­да, фигу­ра в мяг­ком све­те двер­но­го про­ема, чет­кие и раз­ли­чи­мые чер­ные тона. Серый день инте­рьер — сего­дняш­няя док­три­на, вопло­щен­ная под кры­шей, где затя­ну­тый обла­ка­ми купол ули­цы ста­но­вит­ся север­ным све­том в окне.

Билл Брандт, «Лон­дон в усло­ви­ях све­то­мас­ки­ров­ки» (1939 — нача­ло 1940‑х). Серый регистр дове­ден до сво­е­го теат­раль­но­го пре­де­ла: Лон­дон в усло­ви­ях све­то­мас­ки­ров­ки воен­но­го вре­ме­ни — ули­цы, осве­щен­ные туск­лы­ми раз­ре­шен­ны­ми лам­па­ми и лун­ным све­том, туман, сгу­ща­ю­щий тьму, город, пред­став­лен­ный как сце­на с чер­ны­ми мас­са­ми и отдель­ны­ми источ­ни­ка­ми све­та. Брандт, кото­рый вслед за Брас­са­ем создал «Ночь в Лон­доне» (1938), напе­ча­тал затем­нен­ные кад­ры с рез­ким кон­тра­стом, кото­рый не имел ниче­го обще­го с реаль­ным осве­ще­ни­ем сце­ны — автор­ская тональ­ность кад­ра из пятой части, выпол­нен­ная в хими­че­ской фото­ла­бо­ра­то­рии. Серый день, дра­ма­ти­зи­ро­ван­ный: дока­за­тель­ство того, что плос­кий свет в соче­та­нии с уве­рен­ной рукой фото­гра­фа дает не мяг­кость, а теат­раль­ность.

Фрэнк, Аме­ри­кан­цы, серые рам­ки. Про­ти­во­вес 18-го шага, нако­нец-то про­чи­тан­ный в его соб­ствен­ном клю­че: боль­шая часть кни­ги — заку­соч­ные, окна авто­бу­сов, кры­тые тро­туа­ры — зали­та пас­мур­ным све­том или осве­ще­на лам­па­ми без окон, а моно­хром­ная серость — это тон повест­во­ва­ния: без дра­ма­ти­за­ции, без при­крас, стра­на, уви­ден­ная без редак­тор­ско­го бла­го­сло­ве­ния в виде солн­ца. Серый цвет у Фрэн­ка — это при­го­вор; при­го­вор — это отказ. И отказ сего­дня чита­ет­ся ско­рее как выбор, чем как нечто само собой разу­ме­ю­ще­е­ся, имен­но пото­му, что теперь вы зна­е­те, как выгля­дит утвер­ди­тель­ный регистр серо­го дня (ДеКа­ра­ва) — ось про­хо­дит меж­ду ними, и ваши пят­на­дцать кад­ров нахо­дят­ся где-то на ней.

Дуайо, дожд­ли­вый Париж. Док­три­на теп­ла (шаг 1) в пого­де: пары под зон­та­ми, оче­ре­ди под наве­са­ми, бле­стя­щий мок­рый асфальт — гума­ни­сти­че­ский серый, мелан­хо­лич­ное настро­е­ние улыб­ка. Один кадр для про­ти­во­по­лож­но­го кон­ца эмо­ци­о­наль­но­го спек­тра: серый цвет не обя­за­тель­но озна­ча­ет уны­ние; настро­е­ние — это шка­ла, а не при­го­вор.

Стр­энд, «Уолл-стрит» (1915). Осно­во­по­ла­га­ю­щая кар­ти­на гео­мет­ри­че­ской док­три­ны, создан­ная — по обще­при­ня­то­му мне­нию — под дождем или в густом тумане: огром­ные тем­ные колон­ны зда­ния Мор­га­на, поток кро­шеч­ных чер­ных фигу­рок, про­плы­ва­ю­щих мимо в про­мозг­лое утро, сце­на, кото­рая из-за погод­ных усло­вий выгля­дит почти как набор плос­ко­стей. Пер­вый шедевр модер­нист­ской улич­ной фото­гра­фии — это фото­гра­фия, сде­лан­ная в пас­мур­ную пого­ду, и ее тональ­ная архи­тек­ту­ра и есть ее пред­мет.

Штиг­лиц, «Тер­ми­нал» (1892–1893) и «Зима, Пятая аве­ню» (1893). И заклю­чи­тель­ная часть реви­зии, само зарож­де­ние тра­ди­ции: улич­ная фото­гра­фия — пред­на­ме­рен­ная, пре­тен­ду­ю­щая на зва­ние худо­же­ствен­ной фото­гра­фия обыч­ной обще­ствен­ной жиз­ни — заяви­ла о себе в пого­ду. «Зима, Пятая аве­ню» была сня­та во вре­мя силь­ной мете­ли: Стиг­лиц, по его соб­ствен­ным вос­по­ми­на­ни­ям, сле­до­вал за куче­ром сквозь буран, ждал в снеж­ной каше, пока не появят­ся фигу­ра, лоша­ди, пар — заяв­ле­ние пер­во­го поко­ле­ния о том, что ули­ца — это объ­ект, вклю­ча­ло в себя утвер­жде­ние, что пло­хая пого­да — это ее есте­ствен­ное состо­я­ние. Сля­коть и пар в Тер­ми­на­ле, снеж­ная пеле­на на Пятой аве­ню: тра­ди­ция заро­ди­лась имен­но там, где про­хо­дит сего­дняш­няя про­гул­ка. Послед­нее оправ­да­ние хро­но­мет­ри­ста было опро­верг­ну­то при зарож­де­нии тра­ди­ции — ее осно­ва­те­лем, во вре­мя мете­ли, с руч­ной каме­рой и замерз­ши­ми рука­ми.

Крат­кое изло­же­ние резуль­та­тов ауди­та: «Серый канон» про­сти­ра­ет­ся от осно­во­по­ла­га­ю­щей для тра­ди­ции пого­ды (Штиг­лиц) через осно­во­по­ла­га­ю­щую для нее тональ­ность (Агет, Стр­энд) к двум полю­сам настро­е­ния — теп­лым чер­ным тонам Де Кара­ва и холод­ным плос­ким тонам Фрэн­ка — и каж­дая стан­ция на этом пути сде­ла­ла одно и то же откры­тие: день без све­та — это не день без фото­гра­фии. Это день, для кото­ро­го был изоб­ре­тен тональ­ный глаз.

---

Всепогодный стек: на скорости улицы

Территория увеличивается

Нач­нем со стра­те­ги­че­ско­го пре­иму­ще­ства, кото­рое явля­ет­ся самым весо­мым в моду­ле све­та: в пас­мур­ную пого­ду ком­пас­ная кар­та исче­за­ет. Ори­ен­та­ции, пока­зан­ные на шаге 18, ниче­го не зна­чи­ли без солн­ца; полу­ден­ная колон­на на шаге 19 пока­зы­ва­ла, какие сте­ны осве­ще­ны; под купо­лом каж­дая ули­ца осве­ще­на оди­на­ко­во со всех сто­рон в тече­ние все­го дня — и прак­ти­че­ское след­ствие это­го оче­вид­но: коли­че­ство при­год­ных для исполь­зо­ва­ния стан­ций на тер­ри­то­рии уве­ли­чи­ва­ет­ся про­пор­ци­о­наль­но раз­ме­ру горо­да. Север­ная ули­ца, на кото­рую нико­гда не попа­да­ло солн­це, теперь так же хоро­ша, как золо­той каньон; восточ­ная сто­ро­на каж­до­го фаса­да так же доступ­на, как и запад­ная; вся кар­та пре­вра­ща­ет­ся в одно ров­ное поле, а гео­гра­фия фото­гра­фа удва­и­ва­ет­ся, утра­и­ва­ет­ся, учет­ве­ря­ет­ся — не за счет добав­ле­ния улиц, а за счет воз­вра­ще­ния тех, на кото­рые солн­це нало­жи­ло вето. Добавь­те мак­си­маль­ную про­дол­жи­тель­ность сто­ян­ки при ста­тич­ном осве­ще­нии (часть V: замок оста­ет­ся в поло­же­нии «на ходу»; даже темп повтор­но­го вклю­че­ния на шаге 19 сни­жа­ет­ся толь­ко при смене стан­ции — облач­ность меня­ет­ся на часы, облач­ность — самая мед­лен­ная пере­мен­ная в днев­ном цик­ле), а про­гул­ка в пас­мур­ную пого­ду — самая стра­те­ги­че­ски сво­бод­ная сес­сия кур­са: ника­ких часов, ника­ко­го ком­па­са, ника­кой ори­ен­та­ции, ника­ко­го повтор­но­го воору­же­ния — весь город открыт, вся пар­ков­ка заня­та, и оста­ет­ся толь­ко выбрать тему. Пара­докс све­то­во­го моду­ля, сфор­му­ли­ро­ван­ный как док­три­на: день, кото­рый куль­ту­ра назы­ва­ет пустым, — это день, когда тер­ри­то­рия наи­бо­лее пол­но рас­кры­та.

Что определяет выбор станций

Когда свет пере­ста­ет вли­ять на выбор, выбор пол­но­стью зави­сит от объ­ек­та и фрей­ма — это чистей­шая фор­ма вопро­са «теп­лой фазы»: что на этой ули­це тако­го, что сто­и­ло бы пят­на­дца­ти фрей­мов наме­ре­ния? Серо-днев­ная охо­та за стан­ци­я­ми про­хо­дит по сце­на­рию из «Частей III»: стан­ция-лицо (пере­крё­сток, оче­редь, оче­редь в кафе — поток людей в мяг­ком све­те, про­то­кол «рыбал­ки» с кори­до­ром, груп­пой и рыв­ком, где гео­мет­рия пол­но­стью заме­не­на ожи­да­ни­ем); стан­ция-тон (зара­нее види­мые цен­ност­ные плос­ко­сти — блед­ная сте­на, мимо кото­рой про­хо­дит тол­па в тём­ных одеж­дах, най­ден­ный про­ти­во­вес, назна­чен­ные мас­сам стан­ции, про­вер­ка на при­щур при каж­дом подъ­ёме); гео­мет­ри­че­ская стан­ция (физи­че­ский инвен­тарь шагов 13–15, без дра­ма­ти­за­ции и в чистом виде — колон­на­да, пери­ла, узор­ча­тый пол, най­ден­ные рамы); а во вре­мя дождя — две погод­ные стан­ции (кар­ман — кар­та шага 19, теперь укры­тие для дож­де­вой тол­пы, извле­чен­ное из-под бре­зен­та; и мем­бра­на — окно кафе, стек­ло укры­тия, сиде­нье Лей­те­ра, с кото­ро­го разыг­ры­ва­ет­ся все это мокрое пред­став­ле­ние). Пеше­ход­ная дорож­ка пере­ме­ща­ет­ся меж­ду ними в зави­си­мо­сти от рит­ма тол­пы и шква­лов дождя; стоп­ка загру­жа­ет­ся оди­на­ко­во в каж­дом из них (кори­дор, тональ­ный режим, поло­са для дви­же­ния, режим «всплеск» для син­хро­ни­за­ции – встро­е­на маши­на с 6 по 10 сту­пе­ней, защи­щен­ная от непо­го­ды, как и было обе­ща­но); и дис­ци­пли­на пере­пи­си меня­ет места­ми пол­день: не где люди сто­ят вне све­та, а где они сто­ят в непо­го­ду — под наве­са­ми, двер­ны­ми про­ема­ми, общим укры­ти­ем, с теп­лой сто­ро­ны мем­бра­ны.

Проработанный пример

И про­ра­бо­тан­ный при­мер: в раз­де­ле «Теп­лая фаза» каж­дый шаг моду­ля вно­сит свой вклад — про­гул­ка под дождем, от нача­ла до кон­ца: Окно про­гно­за откры­ва­ет­ся в четы­ре: неболь­шой рав­но­мер­ный дождь, без вет­ра, девять гра­ду­сов. На кар­ман­ной кар­те в бор­то­вом жур­на­ле ука­за­но, что рыноч­ная арка­да тянет­ся на три квар­та­ла, вдоль ее восточ­но­го фаса­да рас­по­ло­же­ны наве­сы; марш­рут про­хо­дит под наве­сом, пере­хо­ды корот­кие. Перед поле­том, вер­сия для дождя: бата­рея 85 (налог на холод), поло­тен­це в левом кар­мане, ткань в пра­вом, внут­рен­ний кар­ман теле­фо­на назван «сухим», функ­ция «Не бес­по­ко­ить» вклю­че­на, для цве­то­вых рамок уста­нов­ле­но «Облач­но-теп­ло», функ­ция «Не бес­по­ко­ить» вклю­че­на. Сна­ча­ла пере­ход, перед убе­жи­щем: поле зон­ти­ков — шерен­га чер­ных купо­лов, про­тя­нув­ших­ся по серо-бело­му небу, тона уже вид­ны (тем­ные фигу­ры в белой пусто­те, про­вер­ка на при­щу­рен­ность про­хо­дит на месте), кори­дор вклю­чен на рас­сто­я­нии пере­хо­да, тона зафик­си­ро­ва­ны на зем­ле, поло­са удер­жи­ва­ет­ся ¹⁄₂₅₀, пока длит­ся бюд­жет ISO; вспыш­ка про­ка­ты­ва­ет­ся при пере­се­че­нии вол­ны — и хра­ни­тель – это кадр, где один крас­ный купол нару­ша­ет чер­ную шерен­гу, ано­ма­лия взры­ва­ет­ся на фоне нена­сы­щен­но­го поля: этот кадр, и толь­ко этот, вы сохра­ня­е­те в цве­те. Под арка­дой: кар­ман­ная стан­ция, тол­па, при­шед­шая на обед и под дождь, мяг­ко осве­щен­ная под хол­стом, с повтор­ной экс­по­зи­ци­ей на лицах, три порт­рет­ные рамы в неж­ней­шем днев­ном све­те, пока над голо­вой бушу­ет гро­за. Мем­бра­на из окна кафе в кон­це пас­са­жа: кофе, стек­ло с раз­во­да­ми, стук по буси­нам — ули­ца рас­тво­ря­ет­ся в цвет­ных полях за созвез­ди­ем малень­ких пере­вер­ну­тых миров; рама Лей­те­ра, высу­шен­ная. Послед­няя стан­ция, ниж­ний пере­вал: зали­тая лужа­ми пло­щадь на пути домой, теле­фон у лодыж­ки (зво­нок на 17‑й сту­пень­ке), отра­же­ние серо­го неба, запол­ня­ю­щее зер­ка­ло на перед­нем плане, отра­же­ние иду­ще­го чело­ве­ка, пере­се­ка­ю­щее его, — двой­ная рам­ка, эле­мент, не явля­ю­щий­ся объ­ек­том съем­ки, гра­ни­ца 22‑й сту­пень­ки соблю­де­на, век­сель испро­бо­ван еще раз. Дома: поло­тен­це, тряп­ка, теле­фон в сухом кар­мане, запись в жур­на­ле нача­та, пока руки еще хра­нят теп­ло кафе. Пят­на­дцать кад­ров наме­ре­ния, один цвет­ной сек­рет, одна мем­бра­на, одно зер­ка­ло. Хро­но­мет­рист отме­нил эту про­гул­ку из-за про­гно­за. Бор­то­вой жур­нал с этим не согла­сен.

---

The Register: Chroma

Эсте­ти­че­ский слой и реги­стро­вая серия — тона (7), вре­мя (8), про­стран­ство (9), рав­но­ве­сие (12), направ­ле­ние (13), поря­док (14), посред­ни­че­ство (15), эко­но­мия (16), высо­та (17), теп­ло­та (18), кон­траст (19) — обре­та­ют две­на­дца­тую ось. Назо­вем это chroma: ось, иду­щая от пол­но­стью насы­щен­но­го цве­то­во­го фрей­ма через нена­сы­щен­ный к чисто­му моно­хром­но­му — с серым днем в средне-ниж­ней части оси, на тер­ри­то­рии, где выбор меж­ду ее кон­ца­ми актуа­лен почти для каж­до­го кад­ра.

Составь­те кар­ту масте­ров на нем, и ось ста­нет гале­ре­ей авто­порт­ре­тов: Хаас, Уэбб и Лей­тер живут высо­ко на оси – цвет­ность как носи­тель смыс­ла, цвет как эмо­ци­о­наль­ный дви­га­тель кад­ра; Фрэнк, Атжет, ДеКа­ра­ва, вся сереб­ря­ная тра­ди­ция живут на нуле­вом уровне — тон как дви­га­тель, а их голо­са нево­об­ра­зи­мы по цве­ту; Хо делит свою карье­ру на две части (моно­хром­ный Гон­конг и живо­пис­ная цвет­ная рабо­та, два голо­са, один глаз); Манос живет высо­ко; the Bechers живут на нуле­вом уровне по мето­ду ( отсут­ствие теней и отсут­ствие цвет­но­сти — две чисто­ты типо­ло­гии). И сего­дняш­ний шаг впер­вые поста­вил вас на ось, где от вас зави­сит при­ня­тие реше­ния: пят­на­дцать кад­ров в моно­хром­ном режи­ме и цвет­ной кадр с ано­ма­ли­ей, сня­тые в одну пого­ду, во вре­мя одной про­гул­ки, — два кон­ца оси, пере­жи­тые наме­рен­но, в один и тот же час. Шестая часть теста Рор­ша­ха (часть X) спра­ши­ва­ет, к чему тянул­ся ваш взгляд, когда были доступ­ны оба вари­ан­та.

Чест­ные пред­ло­же­ния моно­фо­ни­че­ско­го кон­ца — устой­чи­вые зна­че­ния реги­стра при нуле­вой цвет­но­сти: эле­гия (ули­ца в серых тонах как память – ста­рей­шее серое пред­ло­же­ние тра­ди­ции, рам­ка, кото­рая скор­бит из—за того, что уже была про­шлым: раз­ру­шен­ный Париж Атже, закры­тые заку­соч­ные Фрэн­ка); фор­маль­ность (стро­гость ком­по­зи­ции в цен­ност­ном плане – заяв­лен­ная гео­мет­рия, чет­кость Бехе­ров, Стрэнд—стрит: рам­ка, в кото­рой кар­ти­на мира пред­ста­ет в вос­крес­ных тонах); без­вре­ме­нье (моно­хром­ной ули­цей может быть любое деся­ти­ле­тие про­шло­го века — the рам­ка, кото­рая сти­ра­ет цве­то­вые оттен­ки эпо­хи и при­об­ре­та­ет стран­ное, наме­рен­ное посто­ян­ство); вни­ма­ние (пред­ло­же­ние ДеКа­ра­вы: тональ­ная рам­ка как при­сталь­ный взгляд – свет, в кото­ром на самом деле про­ис­хо­дит жизнь, почи­та­ет­ся во всю дли­ну); мрач­ное эхо (соб­ствен­ная фра­за гида — настро­е­ние пого­ды, полу­че­но и воз­вра­ще­но, сотруд­ни­че­ство пер­во­го аль­ян­са Части II). Пять отве­тов, любой из кото­рых дела­ет рам­ку серой.

Цвет­ной конец пред­ло­же­ния о сером дне — один, и сек­рет шага: ано­ма­лия — насы­щен­ный носи­тель в при­глу­шен­ном мире, един­ствен­ная теп­лая вещь в сером: крас­ный зонт как малень­кая дерз­кая жизнь рам­ки. Рам­ка, кото­рая гово­рит «несмот­ря на пого­ду» — и это дей­стви­тель­но дру­гое пред­ло­же­ние, не похо­жее на моно­хром­ные рам­ки, а не неудач­ная попыт­ка кон­вер­сии.

Кри­ти­ка в обо­их направ­ле­ни­ях. С моно­хром­ной сто­ро­ны: костюм — мрач­ный, обес­цве­чен­ный пре­сет, фильтр в оттен­ках серо­го, нало­жен­ный на кадр для при­да­ния серьез­но­сти (мелан­хо­лия в фото­грам, «фильтр гру­сти»: цвет­ность убра­на, что­бы поза­им­ство­вать эмо­цию, кото­рой кадр нико­гда не обла­дал; семей­ство под­де­лок в сти­ле Step 19, в этом реги­стре). Что каса­ет­ся цве­та: рефлекс насы­щен­но­сти — серая рам­ка, сде­лан­ная теп­лой и яркой, что­бы изоб­ра­зить пого­ду, жиз­не­ра­дост­ная ложь, цвет­ная вер­сия филь­тра кра­со­ты Step 3. Обе под­дел­ки на пер­вый взгляд кажут­ся насто­я­щи­ми, но обе не выдер­жи­ва­ют кри­ти­ки. И три­на­дца­тый пере­кре­сток, сего­дняш­няя фор­ма, выпол­нен­ная с при­су­щей семье стро­го­стью:

Рам­ка долж­на закан­чи­вать пред­ло­же­ние «эта фото­гра­фия о _​_​_​_​_​_​» — и «о настро­е­нии», «о серо­сти», «о мелан­хо­лии», «о твер­до­сти» – это не отве­ты: это назва­ния пого­ды и меди­у­ма для самих себя, запрет­ной семьи, в кото­рой сей­час три­на­дцать чле­нов, от «о рез­ко­сти» через «о золо­том све­те» до сего­дняш­ней «об атмо­сфе­ре». Чест­ные отве­ты ука­зы­ва­ют на то, чему слу­жит настро­е­ние: о жен­щине под един­ствен­ным крас­ным зон­ти­ком; об ули­це, на кото­рой остал­ся толь­ко один про­хо­жий; о выпуск­ном пла­тье на фоне облом­ков; о горо­де, выды­ха­ю­щем воз­дух.

И завер­ша­ю­щая сим­мет­рия реги­стра, кото­рая зада­ет финаль­ное дви­же­ние моду­ля. Хро­ма­ти­че­ская ось на сво­их кон­цах — это свет­лая исто­рия: пол­ная насы­щен­ность при­над­ле­жит све­ту, кото­рый созда­ет цвет — тро­пи­че­ско­му полу­дню, нео­но­вой тьме, — а нуле­вая хро­ма­ти­че­ская насы­щен­ность при­над­ле­жит све­ту, кото­рый его лиша­ет. Сего­дняш­ний серый день — это конец стрип­пин­га; золо­то 18-го шага — это про­из­вод­ствен­ный час; а послед­ний шаг моду­ля, 21‑й, — это мак­си­маль­но напря­жен­ный про­из­вод­ствен­ный час: ноч­ной город, где свет явля­ет­ся цве­том — натри­е­во-оран­же­вый, белый от све­то­ди­о­дов, нео­но­вые основ­ные цве­та, горя­щие на фоне чер­но­го, — и цве­то­вые реше­ния кад­ра всту­па­ют в силу с той же мощью, что и кон­траст­ные реше­ния в пол­день. От само­го бес­цвет­но­го днев­но­го све­та до само­го насы­щен­но­го ноч­но­го: ось, про­тя­нув­ша­я­ся от нача­ла до кон­ца. Сна­ча­ла, сего­дня вече­ром, конец, где свет уга­са­ет.

---

«Владея серым»: упражнения

Четы­ре упраж­не­ния, три из них — дома. Неиз­мен­ная док­три­на: прак­ти­ка — залог успе­ха; отра­ба­ты­вай­те пра­виль­ные дви­же­ния.

Упраж­не­ние пер­вое — про­гул­ка с инвен­та­рем при рас­се­ян­ном све­те (10 минут, без каме­ры, по любо­му марш­ру­ту, в любой пас­мур­ный день — и толь­ко один раз). Новей­ший участ­ник lineage (свет, линии, фон, узо­ры, рам­ки, пусто­ты, ракур­сы, ори­ен­та­ции, тени — теперь тон): про­гу­ляй­тесь любые десять минут по затя­ну­то­му обла­ка­ми горо­ду и вне­си­те в ката­лог яркость: каж­дая заме­чен­ная сце­на полу­ча­ет мол­ча­ли­вый вер­дикт — тональ­ные плос­ко­сти (назо­ви­те их: блед­ный фасад /​ тем­ные слои /​ белое небо — две, три, четы­ре мас­сы?); резуль­тат при­щу­ра (раз­де­ля­ют­ся ли плос­ко­сти под закры­ты­ми века­ми, или сце­на пред­став­ля­ет собой одну средне-серую поло­су?); вызов «моно» или «ано­ма­лия» (явля­ет­ся ли этот кадр буду­щее в тоне или в насы­щен­ном носи­те­ле – есть ли в нем где-нибудь крас­ный?); и чисто­та гео­мет­рии (под­чер­ки­ва­ет ли ров­ный свет эту колон­на­ду /​ фасад /​ ранг — вопрос Бехер­са). Пят­на­дцать вер­дик­тов за десять минут. Полез­ная нагруз­ка дре­ли: за неде­лю серых дней ваше пред­ва­ри­тель­но озву­чен­ное опи­са­ние горо­да обре­та­ет тональ­ный слой — каж­дая ули­ца пред­ва­ри­тель­но анно­ти­ро­ва­на в соот­вет­ствии с ее цен­ност­ной струк­ту­рой, уста­нов­лен «глаз ярко­сти», а «виде­ние в тоне» в рам­ках зада­ния непро­из­воль­но рабо­та­ет на под­со­зна­тель­ном уровне. Серый город суще­ство­вал все­гда, без анно­та­ций. Теперь он пода­ет отче­ты.

Упраж­не­ние вто­рое — лест­ни­ца пре­об­ра­зо­ва­ния (20 минут, один раз, за сто­лом — зада­ние на яркость, изу­чен­ное по соб­ствен­но­му фай­лу). Док­три­на для пане­ли Part V, отшли­фо­ван­ная до блес­ка: выбе­ри­те любую цве­то­вую рам­ку, содер­жа­щую силь­ную хро­ма­ти­че­скую пару (крас­ное или оран­же­вое паль­то на фоне зеле­ной или серой сте­ны; яркий знак на при­глу­шен­ной ули­це — сни­ми­те что-нибудь на этой неде­ле, если не най­де­те под­хо­дя­щую архив­ную рам­ку). В Lightroom: пре­об­ра­зуй­те в моно­хром и создай­те три вари­ан­та одно­го кад­ра — (1) по умол­ча­нию (пря­мое пре­об­ра­зо­ва­ние: куда делись мас­сы? часто: каша — про­бле­ма с ярко­стью, пока­зан­ная на при­ме­ре); (2) ковер при­под­нят (крас­ные и оран­же­вые пол­зун­ки под­ня­ты: фон све­тит­ся, сте­на опус­ка­ет­ся — раз­де­ле­ние выпол­не­но в одном направ­ле­нии); (3) ковер опу­щен (пол­зун­ки опу­ще­ны: фон ста­но­вит­ся чер­ным, сте­на под­ни­ма­ет­ся — раз­де­ле­ние выпол­не­но в дру­гом направ­ле­нии). Три кад­ра, одна фото­гра­фия, три ком­по­зи­ции — все это мож­но сохра­нить в каче­стве эта­лон­ной поло­сы, а урок сде­лать посто­ян­ным: тона моно­хром­но­го кад­ра — это реше­ния, а пол­зун­ки — это то, где в про­цес­се кон­вер­сии живет док­три­на рав­но­ве­сия из «Шага 12». (Добавь­те чет­вер­тый вари­ант, если хоти­те: тест на цвет кожи — лицо в рам­ке, оран­же­во-крас­ные пол­зун­ки пере­ме­ща­ют­ся, нахо­дит­ся диа­па­зон от пепель­но­го до теп­ло­го. Измерь­те диа­па­зон, в кото­ром кон­вер­ти­ру­ют­ся ваши порт­ре­ты.)

Упраж­не­ние тре­тье — наблю­де­ние за дождем (10 минут у любо­го окна во вре­мя любо­го дождя — пере­пись, про­ве­ден­ная в сухую пого­ду). Ката­лог пове­де­ния, заре­ги­стри­ро­ван­ный в укры­тии: десять минут наблю­де­ния за хорео­гра­фи­ей дождя — про­цент людей с зон­та­ми (какая часть насе­ле­ния носит дож­де­ви­ки? Каж­дый тре­тий? Каж­дый деся­тый? — номер ваше­го горо­да, плот­ность узо­ра на фоне, изме­рен­ная); изме­не­ние ско­ро­сти (темп ходь­бы под дождем по срав­не­нию с тем­пом ходь­бы в сухую пого­ду — темп жести­ку­ля­ции); ритм укры­тий (кто бежит под наве­сы, кто про­хо­дит мимо, кто оста­нав­ли­ва­ет­ся под дере­вом; пери­од полу­рас­па­да скоп­ле­ний — сколь­ко вре­ме­ни насе­ле­ние двер­но­го про­ема может про­дер­жать­ся меж­ду шква­ла­ми); и ано­ма­лии (бегу­щий, коляс­ка, ребе­нок, чело­век с газе­той в руках — нару­ше­ния пове­де­ния, под­счи­тан­ные). Часы пре­вра­ща­ют социо­ло­гию из части IV в локаль­ные дан­ные, и это сто­ит одно­го окна и одно­го кофе. Когда при­дет вре­мя поле­вых иссле­до­ва­ний, вы уже буде­те знать повад­ки дож­де­вых чер­вей как свои пять паль­цев.

Упраж­не­ние чет­вер­тое — еже­днев­ный моно­аудит (2 мину­ты, посто­ян­но). Посто­ян­ная меди­атре­ни­ров­ка, сего­дняш­няя грам­ма­ти­ка: пять моно­хром­ных изоб­ра­же­ний в день — и это самый бога­тый выбор из всей серии, пото­му что клас­си­че­ское кино — это архив тональ­ной тра­ди­ции: кадр из нуар­но­го филь­ма (автор­ские чер­но-белые сним­ки — теат­раль­ность Бранд­та, дове­ден­ная до про­мыш­лен­но­го мас­шта­ба), серый Париж фран­цуз­ской новой вол­ны, серая палит­ра совре­мен­ной чер­но-белой пре­стиж­ной дра­мы, доку­мен­таль­ный кадр, чер­но-белый порт­рет в любом жур­на­ле. Вер­дикт по каж­до­му изоб­ра­же­нию: где были рас­став­ле­ны тона (зна­че­ния масс), какое раз­де­ле­ние было исполь­зо­ва­но (пара ярко­сти) и слу­жит ли серый цвет чему-то или про­сто при­да­ет тор­же­ствен­ность? Пункт о цве­то­кор­рек­ции — это охо­та за под­дел­кой: серый цвет костю­ма (чер­но-белое изоб­ра­же­ние, кото­рое заим­ству­ет серьез­ность) в срав­не­нии с есте­ствен­ной тональ­но­стью — два­дцать секунд в день, и гра­мот­ность вос­при­я­тия цве­та рас­тет с каж­дым днем.

---

Полевые испытания, контрольный список и что будет дальше

Пол­ный про­то­кол, состо­я­щий из шести частей, постро­ен вокруг зада­ния, вокруг кото­ро­го был раз­ра­бо­тан курс: про­гул­ка в пас­мур­ную пого­ду или под дождем — пят­на­дцать кад­ров, сня­тых с целью чер­но-белой кон­вер­та­ции.

Часть А — повтор­ный ана­лиз учеб­ной про­грам­мы (20 минут, за сто­лом, до наступ­ле­ния непо­го­ды). Пять основ­ных фрей­мов, кото­рые мож­но исполь­зо­вать в серой поло­се в пись­мен­ной речи, в сего­дняш­нем лек­си­коне: свет (плос­кий? туман? мок­рый? — назва­ние пого­ды); тональ­ные пла­ны (пере­чис­ле­ние цве­то­вых масс); раз­де­ле­ние ярко­сти (какая пара несет рам­ку — и была ли она созда­на авто­ром?); логи­ка пре­об­ра­зо­ва­ния (поче­му моно­хром — какое из пяти пред­ло­же­ний?); пред­ло­же­ние — для чего слу­жит серый цвет. Выбе­ри­те: одну из утрен­них улиц Ате­га, мага­зин зон­тов Gobelins, Выпуск­ной Де Кара­ва, одну из затем­нен­ных рамок Бранд­та, Уолл-стрит Стр­эн­да — или свой соб­ствен­ный выбор, в соот­вет­ствии с прин­ци­пом сво­бо­ды. Пять запи­сей, по одно­му пред­ло­же­нию о меха­низ­ме в каж­дой. Риту­ал, не меняв­ший­ся со 12-го шага: урок грам­ма­ти­ки для глаз, непо­сред­ствен­но перед поле­вым испы­та­ни­ем грам­ма­ти­ки, кото­рое на этой неде­ле назна­че­но небом.

Часть B — пят­на­дцать кад­ров (50–60 минут, основ­ное зада­ние, при сплош­ной облач­но­сти — дождь жела­те­лен, но не обя­за­те­лен). Про­гноз пого­ды изу­чен; марш­рут про­ло­жен (если дождь — по кар­ман­ной кар­те, если сухо — по откры­тым ули­цам); пред­по­лет­ная про­вер­ка сна­ря­же­ния с уче­том сего­дняш­них допол­не­ний (поло­тен­це, ткань, сухой внут­рен­ний кар­ман, акку­му­ля­тор, DND); све­то­вые мет­ки уста­нов­ле­ны в соот­вет­ствии с поли­ти­кой, опи­сан­ной в части V; DNG вклю­чен для все­го, что име­ет зна­че­ние. Затем про­гул­ка по стан­ци­ям «Части VII» и пят­на­дцать кад­ров — каж­дый кадр с тональ­ным пере­хо­дом, про­вер­ка на бли­зо­ру­кость при каж­дом подъ­еме, цвет­ной файл с мет­ка­ми для буду­щей кон­вер­сии — рас­пре­де­ля­ют­ся по днев­ным реги­страм:

• Четы­ре лице­вых кад­ра — раз­вер­ну­тый порт­рет­ный пода­рок: непри­нуж­ден­ные лица при мяг­ком осве­ще­нии на рас­сто­я­нии, доста­точ­ном для раз­го­во­ра, сту­дия в сером купо­ле, кори­дор, груп­па людей и вспыш­ка, выпол­ня­ю­щие свой защи­щен­ный от непо­го­ды про­то­кол. Гума­ни­сти­че­ский регистр — самый теп­лый мате­ри­ал дня в самом мяг­ком све­те.
• Четы­ре тональ­но-архи­тек­тур­ных фрей­ма — зара­нее про­ду­ман­ные цен­ност­ные плос­ко­сти: свет­лая сте­на и тем­ная тол­па, най­ден­ный и раз­ме­щен­ный про­ти­во­вес, мас­сы на сво­их местах, раз­де­лен­ные цен­ност­ные плос­ко­сти масс (про­вер­ка на косо­гла­зие прой­де­на все­ми). Эти четы­ре фрей­ма — буду­щий мастер-класс по созда­нию кон­вер­си­он­ной пане­ли.
• Две рам­ки с белым небом — пусто­та над голо­вой: защи­щен­ный от сли­я­ния силу­эт на фоне блед­но­го купо­ла (экс­по­зи­ция на зем­ле, небо сли­ва­ет­ся с белым, наме­рен­но обре­зан­ное), и мини­ма­ли­стич­ная высо­ко­кон­траст­ная рам­ка (малень­кий носи­тель на фоне огром­но­го блед­но­го поля — регистр Шага 16 в его сером повсе­днев­ном костю­ме).
• Три гео­мет­ри­че­ских кар­ка­са — недра­ма­ти­зи­ро­ван­ный инвен­тарь: колон­на­да, пери­ла, узор­ча­тый грунт, най­ден­ный кар­кас — чистый, плос­кий, ясность, при­су­щая рабо­там Бехе­ра, пере­не­сен­ная на ули­цу, один раз­рыв ожи­дал­ся (тоно­вая или цве­то­вая ано­ма­лия, пере­се­ка­ю­щая грунт) по край­ней мере в одном слу­чае.
• Один тек­стур­ный фрейм — док­три­на мел­ко­зер­ни­сто­сти: ткань, камень, изно­шен­ная поверх­ность в сво­ей истин­ной цен­но­сти — мак­ро­съем­ка, где поверх­ность это­го заслу­жи­ва­ет, насле­дие 14-го шага при све­те, кото­рый ей льстит.
• Один сво­бод­ный серый фрейм — пода­рок дня, выбран­ный ули­цей: рас­тво­ря­ю­ща­я­ся в тумане даль, гро­зо­вой свет, снег, если поз­во­ля­ет вре­мя года.

Пят­на­дцать фрей­мов, отра­жа­ю­щих замы­сел. Каж­дый фрейм: вопрос о ярко­сти, задан­ный до вопро­са о цве­те. Цвет­ной файл, моно­хром­ный глаз.

Часть C — модуль «Дождь» (вклю­ча­ет­ся в часть B, если пого­да бла­го­при­ят­ству­ет; если нет, то про­во­дит­ся отдель­но — это един­ствен­ное услов­ное обя­за­тель­ство, и оно явля­ет­ся обя­за­тель­ным: про­гул­ка под дождем, когда идет дождь, в любое вре­мя, когда идет дождь). Пять кад­ров, создан­ных самой пого­дой: шерен­га зон­ти­ков (осно­ва рисун­ка, чер­ные купо­ла на сером фоне); цве­то­вая ано­ма­лия (один насы­щен­ный носи­тель — крас­ный купол, жел­тое паль­то — сохра­нен в цве­те наме­рен­но, сек­рет серо­го дня рас­крыт и поме­щен рядом с четыр­на­дца­тью моно­лит­ны­ми собра­тья­ми: два кон­ца оси, в одном дуб­ле); насе­ле­ние укры­тий (навес или кар­ман у вхо­да, тес­но­та, оче­редь, теп­лая социо­ло­гия скоп­ле­ния — the Doisneau register, дождь); мем­бран­ный кар­кас (кафе или защит­ное стек­ло: бусин­ки, ручей­ки, ули­ца за ними как цве­то­вое поле – рам­ка Лей­те­ра, взя­тая всухую, стук по стек­лу, выби­ра­ю­щий плос­кость); и рам­ка с удво­е­ни­ем влаж­но­сти (ули­ца с лужа­ми или мок­рый тро­туар под низ­ким углом, отра­жен­ный мир как эле­мент — отра­же­ние состав­ле­но, но не пре­сле­ду­ет­ся, гра­ни­ца шага 22 соблю­де­на, век­сель еще раз попро­бо­ван на вкус). Если неде­ля будет сухой: 15 дней из части B мож­но счи­тать завер­шен­ны­ми, а модуль «Дождь» ста­но­вит­ся посто­ян­ным меро­при­я­ти­ем, запла­ни­ро­ван­ным в соот­вет­ствии с про­гно­зом пого­ды. Он зано­сит­ся в жур­нал и про­во­дит­ся в тот день, когда небо бла­го­во­лит, даже если этот день насту­пит через три неде­ли и к тому вре­ме­ни уже будет при­над­ле­жать к тем­но­му эта­пу 21. Зада­ние по пого­де ждет. Срок его выпол­не­ния не огра­ни­чен.

Часть D — сеанс пре­об­ра­зо­ва­ния (30–45 минут, за сто­лом, в тот же вечер). Док­три­на части V, выпол­нен­ная на осно­ве соб­ствен­ных фай­лов the walk: пят­на­дцать (DNG), взя­тых на моно­хром­ную панель Lightroom, одно за дру­гим — назна­че­ние ярко­сти сде­ла­но наме­рен­но, для каж­до­го кад­ра: выбра­на пара раз­де­ли­те­лей (какая мас­са свет­лая, какая тем­ная — и поче­му, по одной стро­ке для каж­дой в жур­на­ле реги­стра­ции); пол­зун­ки для кожи про­шлись по рам­кам для лица (най­ден диа­па­зон от пепель­но­го до теп­ло­го, изме­ре­ны зна­че­ния для дома ваших улич­ных лиц); уста­нов­лен пол­зу­нок для небес­но-голу­бо­го цве­та (выбра­но зна­че­ние бело­го купо­ла: подъ­ем в высо­кой тональ­но­сти или дра­ма­ти­че­ский опус­ка­ние); и, для срав­не­ния, для срав­не­ния. по край­ней мере, два кад­ра, выпол­ня­ет­ся лест­ни­ца пре­об­ра­зо­ва­ния (упраж­не­ние с тре­мя вер­си­я­ми в фай­лах зада­ний: пара созда­ла оба направ­ле­ния, кадр был два­жды ском­по­но­ван зано­во, выбор тона вос­при­ни­мал­ся за сто­лом как ком­по­зи­ция). Затем пар­ное срав­не­ние, зане­сен­ное в жур­нал: кто из пят­на­дца­ти, уви­дев их в чер­но-белом вари­ан­те, захо­тел оста­вить цвет? — кад­ры, смысл кото­рых все-таки заклю­чал­ся в цве­те (ано­ма­лия, ино­гда и дру­гие: откры­тие — это диа­гноз), каж­дый из них назван, а его исто­рия опи­са­на в пред­ло­же­нии. Сеанс пре­об­ра­зо­ва­ния — это всту­пи­тель­ная лек­ция 27-го шага, кото­рую вы чита­е­те рано утром, в свою пого­ду, на сво­ей ули­це.

Часть E — обзор и ось цвет­но­сти (45 минут, в тот же вечер). Пол­ный риту­ал — загруз­ка; про­пуск кон­такт­но­го листа (серый дубль ука­зы­ва­ет­ся раз­ме­ром мини­а­тю­ры: весь лист при­глу­шен­ный, тональ­ный, сам лист пред­став­ля­ет собой поло­су с низ­кой цве­то­пе­ре­да­чей axis – поло­жи­те его рядом с золо­тым листом шага 18 и днев­ным листом шага 19, а три дня све­то­во­го моду­ля лежат рядом на вашем сто­ле: теп­лый, твер­дый, плос­кий — пого­да в семест­ре, одна стра­ни­ца); пять звезд и пять ✗; пред­ло­же­ния — с помо­щью новых инстру­мен­тов сего­дняш­не­го вече­ра.:

Так­со­но­мия неудач в «серые дни». Пять видов, под­счи­та­ны: на тем­ной зем­ле (бело-небес­но-ловуш­ка — метр под­чи­ня­лись купол, ули­ца ока­зы­ва­е­мых гря­зи: окна раз­ме­ще­ны по небу, а не зем­ле; замок раз­ме­ще­ния, непра­виль­но на захват); в Муш моно (кон­вер­сия с авто­ром отде­ле­ния — кадр, кото­рый при­бы­ва­ет в серую и оста­ет­ся там: яркость пары нико­гда не раз­ра­бо­та­на, при захва­те или на пане­ли; шаг основ­ных недо­ста­точ­ность, счи­тать это чест­но); уро­вень шума (туск­лый день недо­экс­по­ни­ро­ван­но­го — кашу гра­ни­ца Шаг 11 фор­си­ро­ва­ли в свет­лое вре­мя суток: с укло­ном не доста­точ­но ярким, пото­лок не уста­нов­лен); костюм серый (рама кон­вер­ти­ро­ва­ны по тор­же­ствен­но­сти не при­го­вор под — под­дел­ки, охо­ти­лись в части VIII; и зер­ка­ло, насы­щен­ность испра­вить, ото­дви­нул в теп­ле в пост отри­цать пого­да); ано­ма­лия Мисс (серый день Сек­рет игно­ри­ру­ет­ся — крас­ный зон­тик пре­об­ра­зу­ет­ся в серый цвет, насы­щен­ный пере­воз­чик уда­лен из одно­го кад­ра, что хотел: кон­цы оси и в заме­ша­тель­стве). Сло­жи­те пять; доми­ни­ру­ю­щий вид — это сле­ду­ю­щая серая дорож­ка с одной дета­лью, напо­ло­ви­ну напи­сан­ная.

Рор­шах, шестая запись. Шаги 5, 14, 15, 16, 18, 19 — вопро­сы о том, на что вы смот­ри­те, что вы раз­би­ва­е­те, какая стан­ция, какой регистр, какой конец дня, какой полюс стро­го­сти — сего­дня вопро­сы о хро­ма­ти­че­ской тем­пе­ра­ции: когда откры­ты обе доро­ги — тональ­ная и цве­то­вая — для чего на самом деле сочи­ня­ет ваш глаз? Рас­пре­де­ле­ние пят­на­дца­ти­се­кунд­ных интер­ва­лов в зави­си­мо­сти от ано­ма­лии — это пер­вые реаль­ные дан­ные; срав­не­ние пар кон­вер­си­он­ных сес­сий — вто­рые; вме­сте они дают ответ, кото­рый будет полу­чен на шаге 23. Допол­ни­те днев­ник про­гу­лок новой стро­кой — хро­ма­ти­че­ская ось: моно­хром­ное или цвет­ное зре­ние; доми­ни­ру­ю­щий серый регистр (элегия/​формальность/​внимание/​аномалия); про­цент успеш­ных пре­об­ра­зо­ва­ний; виды сбо­ев; пого­да, из-за кото­рой в днев­ни­ке появи­лась запись о про­гул­ке — и, как все­гда, завер­ши­те его одним пунк­том для сле­ду­ю­щей про­гул­ки.

После­ду­ю­щая про­гул­ка (45 минут, в тече­ние 72 часов — в любое серое утро неде­ли). Неиз­мен­ный закон: резуль­та­ты про­па­да­ют, если их не исполь­зо­вать. Одна обыч­ная серая про­гул­ка, док­три­на при­ме­ня­ет­ся как бы невзна­чай — тональ­ный инвен­тарь в ходу, при­щур — при­выч­ное дело, одна лице­вая стан­ция про­щу­па­на, одна гео­мет­ри­че­ская стан­ция заня­та, панель пре­об­ра­зо­ва­ния ждет дома с наме­ре­ни­ем — ника­ких квот, толь­ко запись в днев­ни­ке. Серый день ста­но­вит­ся сре­дой оби­та­ния, а не оправ­да­ни­ем; про­гул­ка — это дока­за­тель­ство, сде­лан­ное, пока небо низ­ко.

Контрольный список для завершения

Шаг 20 выпол­нен, когда вы може­те чест­но поста­вить галоч­ки напро­тив всех пунк­тов:

• ☐ Я могу рас­ска­зать исто­рию Атге­та — о повоз­ке, о доку­мен­тах, кото­рые нико­му не были нуж­ны, о серых рас­све­тах, о при­го­во­ре Уэс­то­на, — и я знаю, что все три оправ­да­ния хра­ни­те­ля вре­ме­ни теперь не име­ют силы, а послед­нее — из-за погод­ных усло­вий, свя­зан­ных с осно­ва­ни­ем тра­ди­ции.
• ☐ Я вос­при­ни­маю обла­ко как софт­бокс мира: физи­ку мало­го источника/​жесткой тени, циф­ры (затем­не­ние, низ­кая тем­пе­ра­ту­ра, сжа­тый диа­па­зон) и ком­про­мисс — сло­варь теней кон­фис­ко­ван, сло­варь тонов предо­став­лен.
• ☐ Про­бле­ма ярко­сти — моя: я наблю­дал, как сце­на с раз­де­ле­ни­ем по цве­ту ста­но­ви­лась серой, и сам зада­вал ее тона на пане­ли — в моих фай­лах есть поло­са пре­об­ра­зо­ва­ния в обо­их направ­ле­ни­ях.
• ☐ Док­три­на съем­ки тако­ва: сни­май цвет­ное, смот­ри на тона, кон­вер­ти­руй с наме­ре­ни­ем — про­вер­ка на при­щур при каж­дом подъ­еме, DNG с руч­ка­ми для слай­де­ров.
• ☐ Док­три­на «бело­го неба» в дей­ствии: окно на зем­ле, купол, кото­рый мож­но обре­зать, про­ва­лы на гряз­ной зем­ле, назван­ные и под­счи­тан­ные.
• ☐ Пят­на­дцать кад­ров — лица, плос­ко­сти, пусто­ты, гео­мет­рия, тек­сту­ра, сво­бо­да — каж­дый кадр заду­ман как моно­хром­ный, под облач­ным небом или дождем.
• ☐ Модуль дождя снят или назна­чен: ранг зон­та, цве­то­вая ано­ма­лия, коли­че­ство укры­тий, мем­бра­на, дуб­ли­ро­ва­ние в мок­ром состо­я­нии — при этом соблю­да­ет­ся гра­ни­ца шага 22.
• ☐ Зафик­си­ро­ван сеанс пре­об­ра­зо­ва­ния: созда­ны раз­де­ле­ния, диа­па­зо­ны ски­нов, уста­нов­ле­ны небе­са, а фрей­мы, кото­рые долж­ны оста­вать­ся в цве­те, назва­ны в соот­вет­ствии с их слу­ча­я­ми.
• ☐ Я зна­ком с ДеКа­ра­вой — с его годом в Гуг­ген­хай­ме, с отверг­ну­той вспыш­кой, с автор­ски­ми чер­ны­ми рабо­та­ми — и могу ска­зать, что у него есть чест­ные пред­ло­же­ния в обла­сти хро­ма­ти­че­ско­го реги­стра и запрет­ный ответ в обла­сти костю­ма.
• ☐ В жур­на­ле про­гу­лок ука­за­на ось хро­ма­ти­че­ско­го реги­стра, под­счи­та­ны пять видов неудач­ных про­гу­лок, запла­ни­ро­ва­на или забро­ни­ро­ва­на сле­ду­ю­щая серая про­гул­ка, а в про­гно­зе пого­ды ука­за­но вре­мя, когда мож­но будет вый­ти на про­гул­ку под дождем.

Что будет дальше

Конец оси цвет­но­сти прой­ден. Чет­вер­тый и послед­ний этап рабо­ты моду­ля — это дви­же­ние оси к про­из­вод­ствен­но­му кон­цу, туда, где свет и цвет — это одно и то же, где реше­ния по цвет­но­сти кад­ра при­ни­ма­ют­ся с той же силой, с какой при­ни­ма­лись реше­ния по кон­трасту в пол­день, и где все прин­ци­пы, зало­жен­ные в модуль све­та, под­вер­га­ют­ся само­му суро­во­му испы­та­нию.

Пото­му что в днев­ном цик­ле есть еще одна пого­да, и курс был направ­лен на ее созда­ние с тех пор, как на вто­ром эта­пе был уста­нов­лен шта­тив, на один­на­дца­том эта­пе были зало­же­ны осно­вы, а в исход­ном пред­ло­же­нии анно­та­ции были назва­ны объ­ек­ты: неон, вывес­ки, вит­ри­ны, фары; кон­траст меж­ду ярким све­том и глу­бо­ким нега­тив­ным про­стран­ством; белые и крас­ные реки машин. После сол­неч­но­го теп­ла (шаг 18), сол­неч­ной суро­во­сти (шаг 19) и отсут­ствия солн­ца (сего­дня вече­ром) на шаге 21 выпол­ня­ет­ся послед­нее остав­ше­е­ся усло­вие: солн­це заме­не­но — горо­дом, в кото­ром есть соб­ствен­ные искус­ствен­ные солн­ца, вклю­ча­ю­щи­е­ся в сумер­ках и горя­щие в пусто­те. Ноч­ной город во всей кра­се: натри­е­во-оран­же­вый и белый свет све­то­ди­о­дов, нео­но­вые оттен­ки на фоне чер­но­го, мок­рая ули­ца, удва­и­ва­ю­щая яркость каж­до­го источ­ни­ка све­та (сего­дняш­ний дождь, при­шед­ший как укра­ше­ние ночи), мно­го­се­кунд­ные поло­сы, пре­вра­ща­ю­щие дви­же­ние в све­то­вые реки, и один из дол­гов, нако­пив­ших­ся за вре­мя рабо­ты над «Кни­гой мел­ких поку­пок», — шта­тив, отло­жен­ный со вто­ро­го эта­па, нако­нец пона­до­бил­ся для мно­го­се­кунд­ных экс­по­зи­ций, кото­рых тре­бу­ют поло­сы.

От само­го бес­цвет­но­го днев­но­го све­та до само­го насы­щен­но­го ноч­но­го. Про­гноз на сего­дня — серый. Про­гноз на сле­ду­ю­щий шаг — тём­ный, а в тем­но­те, как вы зна­е­те с 11-го шага, город хра­нит свои цве­та, кото­рые доступ­ны каж­до­му, кто сто­ит в них с заря­жен­ной каме­рой, а весь осталь­ной набор всё ещё при­пар­ко­ван, всё ещё защи­щён от непо­го­ды, всё ещё ваш.

Небо сгу­ща­ет­ся. Вклю­ча­ют­ся фона­ри. Иди­те им навстре­чу.

Конец шага 20. Когда пят­на­дцать пре­об­ра­зо­ван­ных кад­ров будут гото­вы и про­гул­ка под дождем будет сня­та или запла­ни­ро­ва­на, пере­хо­ди­те к шагу 21 — «Ноч­ные город­ские пей­за­жи: в цве­те».